Граф Суворов

Когда я пошатнулся, сумев совладать с перенапряжением тела, он наконец не выдержал и коротко выругавшись показал мне на стул, стоящий в коридоре.

— Жди здесь. — приказал он, а затем, не дожидаясь ответа, направился все ускоряющимся шагом в прежнем направлении. Догнать его у меня в текущем состоянии не было единого шанса, так что я послушно присел и начал восстанавливать в голове картину произошедшего по минутам.

Итак, я сын какой-то госпожи, очевидно из правящей династии, которая попыталась сговориться с черносотенцами и меньшевиками.

Раз войска штурмовали дворец, а ей пришлось бежать, бросив единственного сына — значит переворот удался. Или не удался, смотря с чьей стороны смотреть.

Хорошая новость заключается в том, что я не только выжил, но даже получил временное убежище. Стоит отблагодарить за это храброго Бронислава, и его брата. Ведьму они, судя по всему, не любили, раз Суворов старший так легко отнесся к ее смерти. Можно сказать оказался ею удовлетворен. Почему? Сложные отношения между обычными, пусть и наследственными, военными и дарниками?

Странное слово, хотя в этом мире много непривычного.

Но вот если смотреть в окно — перед домом на стоянке несколько машин, я кажется даже марки могу различить. Среди привычных мерседесов и порше главенствовали с трудом узнанные москвичи, чайки и волги, которые я опознал только по логотипам. Хищными формами они ничуть не уступали самым современным иномаркам.

Значит здесь история пошла по другому пути, но общего было слишком много.

А значит пошла она относительно недавно, лет сто назад, может чуть больше. Остался ли род Романовых у власти? Что вообще произошло в мире за это время? Вопросы сыпались один за другим, но единственное что я сейчас мог — вновь и вновь насыщать свои чакры праной.

Я, не став терять время, вернулся к Основе. Первая или седьмая чакра, базовая при изучении духовных практик. Практики старающиеся все объяснить наукой связывали ее с гормональным фоном, репродуктивными функциями и либидо.

Теоретики и мечтатели — со стихией земли. И те и другие были одинаково далеки от истины, но в чем-то правы.

— Вот он, Василий. — раздался уже знакомый Романа, и открыв глаза я увидел двух военных. По сравнению с приземистым и широкоплечим Василием мой дядька выглядел худым, хоть и поджарым. — Знакомьтесь, приемный сын Бронислава — Александр, твой денщик и воспитатель — Василий Строганов. Верный слуга семьи и мой товарищ.

— Здравствуйте.