И где нашел только, негодник?"
"Легкий снег закружил круговерть, плотным покрывалом ложась на истерзанную землю, на каменную ограду, на пригорюнившийся Риверстейн. Пушистые снежинки завертелись в танце, касались мохнатыми лапками моих губ, волос, рук, звали за собой… Ласково оседали на ресницы, целовали мои глаза и таяли, таяли, стекали по щекам соленой влагой, щекотали мне кожу…
Я открыла глаза и улыбнулась. Все вокруг бело белым- белым. Таким чистым, таким нетронутым, таким прекрасным.
И Ксеня, заваленная снегом, с пушистыми сугрубиками на голове, плечах и ресницах тоже улыбалась.
Мы были живы. И это было хорошо.
Когда мы вошли в приют и спустились в нижний зал, Данила пытался успокоить перепуганных воспитанниц и приходящих в себя наставниц. Мистрис Божена сидела на полу, недоуменно потряхивая головой. Слетевший чепец валялся рядом, строгая прическа развалилась, но настоятельница, кажется, этого даже не замечала. Рядом с ней пристроился Аристарх. Он задумчиво потирал свою козлиную бородку, длинные худые ноги смешно торчали из-под сутаны арея.
Послушницы приходили в себя, хлопали глазами, неловко приподнимались и трясли чумными головами, силясь понять, что произошло, и как они оказались на полу, в столь нелепых позах.
Я стремительно обошла зал. Среди спящих на полу фигур не было Авдотьи, я надеюсь, она в Пустошах, с любимым. Еще не было привратника и Рогнеды.
Мы с Ксеней быстро переглянулись.
Мистрис Пава сощурила подслеповатые глаза, пытаясь рассмотреть нас.
— Ветряна? Деточка… а что случилось? — как-то неожиданно по-человечески спросила она. Я даже растерялась от такого обращения!
— вы… эээ… заснули… да…
Божена и Аристарх выползи из угла, и тоже уставились на нас.
— Как это заснули? — гаркнул арей. Очнулся, видимо, — с чего это нам засыпать?
— Так Ночь Исхода же! — звонко сказала Ксеня, — Тьма вас проверяет, Учитель!
— Ага. А святые старцы защищают. Вот и усыпили, чтобы вы не мучились, — ехидно сказал лорд Даррелл, спускаясь по лестнице.
Наставники недоверчиво на него уставились, чувствуя подвох.
— Старцы?
— А то. Они самые.
— Благодать сошла… — радостно воскликнула младшая настоятельница Загляда и торжественно обнесла голову священным полусолнцем, — вот радость-то!
Божена нахмурилась, пытаясь сообразить, что именно ее так смущает в чуть ухмыляющемся столичном кураторе, но Аристарху уже слишком понравилось это объяснение.