И лишь на исходе ноября к Гагариновым приехала старая приятельница Зинаиды Львовны княгиня Вандовская и передала письмо для Маши. Оно было от великого князя. Михаил Павлович писал, что Государь позволил ей ехать в Сибирь, но предупредил, что она никому не должна об этом сообщать, пока ее не потребуют к генерал-губернатору. Разве могла Маша предполагать, что великий князь вскоре скончается и она не успеет его поблагодарить за доброе участие и помощь в ее делах даже письмом.
На другой день после получения известия от великого князя квартальный принес бумагу, из которой Маша узнала, что ее настоятельно просят приехать к генерал-губернатору князю Курбатову.
"Владимир Илларионович приказал немедленно заложить экипаж, и Маша отправилась в канцелярию генерал-губернатора.
Там ее препроводили к самому князю, и секретарь в его присутствии зачитал «Приказ петербургского военного губернатора к петербургскому обер-полицмейстеру о девице Марии Резвановой, убедительно просившей дать ей разрешение следовать на место ссылки за государственным преступником Гагариновым с тем, чтобы вступить с ним в брак».
По этим правилам Маша, «следуя за своим мужем и оставаясь с ним в брачном союзе, должна разделить его участь и лишиться своих прежних прав, то есть она будет считаться лишь женой ссыльнокаторжного, а дети их, рожденные в Сибири, будут причислены к числу государственных крестьян.
С момента отправления девицы Марии Резвановой в Терзинские заводы ей будет запрещено иметь при себе значительные суммы денег и особенно ценные вещи, это не только воспрещается имеющимися на этот счет правилами, но необходимо также для ее собственной безопасности, так как она едет в местность, населенную людьми, готовыми на всякое преступление, и, следовательно, имея при себе деньги или драгоценные вещи, может подвергаться случайным опасностям».
Ей дозволялось иметь при себе лишь одного крепостного, и только того, кто согласится поехать с ней добровольно, дав при этом письменное обязательство, подписанное собственноручно.
Правила позволяли ей жить вместе с мужем в остроге, но в этом случае слугу держать не разрешалось, однако она могла поселиться и вне острога, и тогда могла взять в услужение «отнюдь не более одного мужчины или одной женщины».