– Я бы тебя, черта конопатого, задушила, допрежь ты меня тронул, – сказала сквозь зубы женщина и, повернувшись ко всем спиной, сверкнула вдруг через плечо своими черными глазищами с таким неприкрытым бешенством, что Маша поверила – это не пустые слова, вправду задушила бы!
Женщина тем временем отступила к ближним кустам и нырнула в их спасительную глубину.
– А ну, Степка, – приказала Прасковья Тихоновна чубатому, – неси Васене платье. Куда ты его, собачий сын, подевал?
– Это не я! – Степан кивнул головой на казака, который продолжал стоять на коленях, сжавшись в комок и втянув плешивую голову в плечи.
И действительно, на нижних ветках ближайшей от берега сосны виднелось что-то белое...
Антон ухватил оглушенного ударом казака за плечи, рывком приподнял над землей и поставил на ноги:
– А ну, сучий потрох! Живо на дерево!
Казак испуганно отшатнулся от него, как-то по-заячьи подпрыгнул на месте, прихрамывая, помчался к дереву и с поистине беличьей ловкостью взобрался на него.
Антон подошел к кустам и положил одежду на траву. В то же мгновение из кустов вынырнула женская рука, ухватила одежду и тут же скрылась среди густой зелени.
Маша посмотрела на Антона. Слуга виновато улыбнулся:
– Простите, Мария Александровна! Очень я испугался, что вы стрельнете в этих скотов, потому и толкнул вас.
– Ничего, Антоша, – Маша похлопала его по плечу и улыбнулась, – молодец, вовремя на помощь пришел.
Парень почесал в затылке:
– А мы ведь с Цэденом подумали, на вас кто напал! Не чаяли и в живых застать...
Прасковья Тихоновна с одобрением оглядела Антона и молча улыбавшегося бурята и пообещала:
– Сегодня непременно поросенка зажарю, по такому поводу не грешно будет и стопочку-другую пропустить.
– Не трожь их, Прасковья, – раздалось из кустов, и женщина, вернее, совсем еще молодая девушка, насколько успела разглядеть ее Маша, выглянула из кустов, прикрываясь исподней рубахой.