Без них они не смогли бы осилить несколько почти вертикально обрывающихся в пропасть участков, успешно преодолеть заваленное скальными обломками дно ущелья, а потом подняться по противоположной, не менее отвесной стене к подножию заветной вершины.
По карте, данной им Прасковьей Тихоновной, выходило, что тропа «Слезы хунхуза» начинается сразу от небольшой речки, падающей вниз с высокого утеса с юго-восточной стороны горы, но Митя и Антон обшарили каждую ложбинку, каждый выступ, вымокли до нитки, но не обнаружили даже следов тайной разбойничьей дороги.
Наконец мужчины сдались, прекратили поиски и вернулись к Маше и Васене, которые развели неподалеку от водопада небольшой костер и вскипятили чай.
Здесь, на краю ущелья, было холодно, уныло и совершенно безжизненно. Ни пятнышка зелени, ни птичьего щебета, ни раздраженных криков кедровки; только белизна снега, чернота скал и жесткая металлическая голубизна неба – чужого и враждебного, как и весь этот дикий, мрачный пейзаж.
Во время скудного обеда никто не проронил ни слова. Женщины понимали, что их спутники огорчены неудачными поисками, и не приставали к ним с расспросами.
После обеда Митя и Антон расположились в стороне от их лагеря на освещенных солнцем камнях, пытаясь одновременно высушить одежду и постараться найти выход из этой, похоже, безвыходной ситуации.
Маша исподтишка наблюдала за Митей. Она не слышала, о чем они переговаривались с Антоном, но, судя по выражению его лица, холодному и отрешенному, она поняла, что он принял какое-то решение, не слишком приятное, если не сказать хуже...
И через несколько минут она убедилась, что ее подозрения не лишены основания. Старательно пряча глаза, Митя сообщил своим спутникам, что намерен сдаться казакам и постарается при этом отвлечь внимание на себя, чтобы женщины и Антон успели проскользнуть мимо засады на тропу, ведущую к перевалу.
– Пожалуйста, поймите меня правильно! – Он наконец поднял голову и обвел взглядом своих товарищей. – Надо признать, что мы с вами угодили в западню и из нее нет выхода. И так как я – самая желанная для Мордвинова добыча, значит, я и должен попасть ему в руки.