Но вот следующие строки письма были оставлены почти полностью без помарок, и именно они несколько успокоили родителей Мити и убедили Машу, что та на первый взгляд сумасбродная идея, которая витала в ее голове со времени их первого свидания с Митей в Петропавловской крепости, достаточно реальна и способна весьма успешно претвориться в жизнь. Ночами она долго не могла заснуть, тщательно продумывала свой план, взвешивала все «за» и «против» и окончательно удостоверилась в том, что только она, и никто более, в состоянии изменить Митину судьбу в лучшую сторону.
"Митя в этой части своего письма рассказывал о том, как, проезжая Красноярск, они не успели по какой-то причине пообедать на станции и, когда миновали город, попросили фельдъегеря заехать в ближнее село. Он согласился, и они завернули в первую по дороге избу, которую и избой-то нельзя было назвать, это был очень хороший крепкий дом, поразивший всех своей необыкновенной чистотой. Полы, потолки, скамьи из кедра – все это было отмыто до блеска, и в горнице, где они обедали, чувствовался тонкий аромат кедровой смолы и чуть горьковатый – хвои.
Хозяева, простые крестьяне-сибиряки, очень радушно приняли «несчастных», как принято называть здесь каторжан.
Со слов хозяина дома, в их селе лет двадцать уже не видели дна у сусеков. Старожилы, живущие здесь с прошлого века, имеют по двести-триста голов рогатого скота, от тридцати до пятидесяти лошадей...
Словом, в Сибири Митя увидел совершенно другую жизнь, чем та, к какой он привык, но она его не испугала, а даже, судя по письму, обрадовала.
Вечерами Маша и Владимир Илларионович подолгу сидели в кабинете князя и тоже обсуждали письмо Мити.