Долго третировала меня, чтобы я сварила ей зелье, пыталась давить на меня через родителей: мол, я такая плохая, а наши семьи ведь связывает крепкая дружба!
Успокоилась лишь тогда, когда папа ей прямо сказал, что дружбы нет, а те отношения, что якобы нас связывают, он готов с легкостью разорвать.
Подозреваю, госпожа Рундол ни слова не передала дочери из нашего разговора, потому что Стикс так и не постройнела и не избавилась от своих «украшений» на лице. И если саму девушку это смущало, злило и выводило из себя, то ее мамаша предпочла больше не замечать того, что ей не по нраву.
Зато, случайно проходя по холлу и заметив вошедшего лорда Аликтона, она, забыв о солидном возрасте, которым не раз прикрывалась, вприпрыжку бросилась навстречу.
– Лорд Аликтон! – попыталась она обнять его как родного, но наткнулась на взгляд янтарных глаз и сделала вид, что просто ей душно и она вот так, широко разводя руками, обмахивается. – Как замечательно, что вы тоже здесь! А мы и не знали, что вы приедете!
– Кто «мы»? – Гость отдал слуге пальто, тряхнул волосами, избавляясь от подтаявших снежинок, и окинул женщину равнодушным взглядом.
Кстати, меня о его визите тоже не предупредили, но я, в отличие от госпожи Рундол, не была так поражена этим фактом.
– Ах, конечно! – быстро сориентировалась хитрая интриганка, поняв, что перед ней уже не юноша, который предпочитал отшучиваться, если ему что-то не нравилось, а мужчина, который на то, что не нравится, времени не тратил.
– Меня?!
И снова холодный взгляд, не оставлявший сомнений: он раскусил ее ложь.
– Мм-м… – стушевалась женщина и неожиданно для всех нас, и для лорда – и для меня, ставшей невольной слушательницей этого разговора, да и для себя, наверное, тоже – сказала чистую правду: – Стикс – моя единственная и любимая дочь.
– Хорошо, – после недолгих раздумий пообещал лорд Аликтон. – Я приглашу ее на танец.
Госпожа Рундол рассыпалась в благодарностях, но ее собеседник уже утратил к ней интерес и отвернулся.
И увидел меня.