Мой будущий сын явно вырастет самым избалованным ребенком в империи, ведь едва доктор Люциус подтвердил с помощью очередного хитро-мудрого артефакта, что рожу я именно сына, радости у будущего папаши и бабушки не было предела. У меня же с души упал огромный камень – мой ребенок не унаследует проклятия. А значит, через пару месяцев, когда рожу, не получу инфаркт, увидев свое чадо, пораженное магией злобной колдуньи.
– И все же я бы повременила с покупками всех этих пинеток, распашонок и рубашечек, – осторожно начала я.
Маргарет непринужденно отмахнулась:
– Это не беда, я все предусмотрела, и швея пообещала пошить много одежд разных цветов и размеров, что-нибудь обязательно пригодится!
По ее воодушевленному тону я поняла: спорить с ней бесполезно, можно только смириться.
Я выпила привычное обжигающее нутро зелье и, откланявшись, ушла в спальню.
Такие состояния у меня и раньше случались, поэтому, не придав ни малейшего значения очередному недомоганию, залезла под одеяло и, согревшись, уснула.
Проснулась глубокой ночью от резкой боли внизу живота. Словно кто-то сжимал мои внутренности, прокручивал через мясорубку, а затем отпускал, чтобы через несколько мгновений повторить пытку.
Я глухо застонала.
Заставив вспыхнуть свечи, откинула одеяло, чтобы увидеть – лежу едва ли не в луже слегка красноватой жидкости. Голова судорожно заработала, охватывая сознание паникой. Понять, что что-то пошло не так, не составило труда.
– Маргар-е-е-ет! – завопила я что есть силы. Последний звук сбился, переходя в жалобный скулеж от очередной боли. – Нима!
Для нормальных родов было еще слишком рано, но нарастающие схватки дали ясно осознать: процесс уже запущен и его не остановить.
– Нимааа-аа! – вновь завопила я.
В глубине спящего дома послышался шум, кажется, мне все же удалось разбудить его обитателей. Первой в комнату ворвалась свекровь.
Едва взглянув на меня и окровавленную постель, она мгновенно все поняла и бросилась за слугами.
Я слышала доносящиеся до меня указания:
– Грейте воду, несите полотенца!
– Кто-нибудь, быстрее к ней!
Вокруг меня началась немыслимая суета, в которой я различала лишь отрывочные лица и слова.