– Это проклятие! Перестань вливать энергию в каждое слово на одном и том же потоке!
Винсент раздраженно взъерошил волосы на затылке и откинулся на спинку стула.
– Ты отвратительно объясняешь!
– Я нормально объясняю! Это ты все время забываешь, что уже не маг, а проклятийник!
Парень бросил на меня странный взгляд и скрипнул зубами от злости.
– Пробуем еще раз, – глухо проговорил Винсент. И мы пошли на сотый круг освоения материала.
Ближе к трем часам ночи я почувствовала, что сил не осталось никаких. Меня нельзя было заставить объяснять даже под страхом разоблачения.
– Все, нужен перерыв на сон, – простонала я, уткнувшись лицом в бумаги.
– Один вопрос по сегодняшней лекции, и будет тебе перерыв на сон. И золотая монетка.
Я вздохнула, потерла лицо, размазывая тушь по щекам, и вопросительно посмотрела на Винсента. Тот поднял голову от моих записей и, глядя мне в глаза, выдал:
– Гете гархаэтомиэс лае такэанеанноэ. Все верно?
Я рефлекторно под столом схватила себя за руку. Кольца не было. Специально же сняла его вместе с перчатками и засунула в сумку, чтобы Руэда не обратил внимания и не начал задавать неудобных вопросов! У меня глаз задергался.
– Винсент… – прошептала я. – Какое первое правило проклятийников?
А у самой по телу такое тепло разливалось, и мир вокруг парня начал приобретать особенно яркие краски. Хотелось петь и танцевать, желательно в крепких объятиях адепта Руэды. Бездна!!!
– Мм-м…
Я взяла его за руку и, заглядывая в глаза, с придыханием произнесла:
– Проклятие ложится, на кого направлен взгляд, Винсент.
Парень соображал медленно. Все-таки три часа ночи.
– Если бы сейчас не бабочки в моем животе порхали от одного твоего присутствия, тебе бы не поздоровилось, – намекнула я.
– Бездна… – прошептал Руэда, и я натурально увидела, как его восхитительно-синие глаза расширяются от ужаса.
– Она самая, любимый. А следующая пара только в понедельник. И библиотека так некстати закрыта. Да леди Орис на выходных никогда не бывает в академии. Прогуляемся до лорда-директора? – мурлыкала я, мысленно матерясь, но не в состоянии сменить интонацию.
– Хель… Тьер меня вышибет из академии, если узнает…
– О нет! – возмущенно воскликнула я. – Это же не смертельное проклятие и даже не членовредительство. А ты у нас мальчик из хорошей семьи, при деньгах. Заплатишь штраф, и мое про́клятое сердечко перестанет беспричинно неистово биться в ребра.
– Дело не в этом, Хель. У меня уговор с лордом-директором… Идеальная дисциплина, или меня отчислят.