— Примите мои соболезнования, дорогая, — с искренним сочувствием отозвалась леди Фенимор и добавила со свойственной ей прямотой: — Говорят, это вы его убили.
— У него не выдержало сердце. Он слишком рьяно исполнял супружеские обязанности.
— А-а, плотские радости на брачном ложе.
— Готова поклясться, в былые дни вы тоже не были монашкой, леди Фенимор.
Пожилая леди испуганно встрепенулась.
— Вы говорили с пастором?
— О, так вы тоже делитесь с ним своими секретами? Похоже, так поступают все. Однако, не сомневаюсь, он умеет хранить чужие тайны.
— Преподобный Силвейн — хороший человек, — произнесла леди Фенимор и, помолчав, добавила: — Только, ради всего святого, не говорите ему об этом. Подобные вещи делают красивых мужчин несносными. Нужно постоянно трудиться, чтобы быть достойным человеком, я не хочу, чтобы наш пастор перестал к этому стремиться.
Еве невольно вспомнились слова Хенни о том, что Адам Силвейн лучше других мужчин. «Нужно постоянно трудиться, чтобы быть достойным человеком», — медленно повторила она про себя.
— Знаете, я никогда в жизни не встречала… наверное, вежливее было бы сказать «куртизанки»? Вам случалось влюбляться, дорогая? Или женщинам вашей профессии это запрещено?
— Ничто не запрещено, — многозначительно усмехнулась Ева. — Мне вручили Библию, чтобы я вам почитала. Может, начнем?
Леди Фенимор нетерпеливо отмахнулась.
— Я читала ее миллион раз. Вы любили своего мужа… простите, как вас зовут?
— Вы можете звать меня Евой. Я заботилась о нем.
— А-а. Значит, вы его не любили.
— А вы любили своего?
— Да.
— Но не были страстно влюблены в него. Я тоже умею читать по лицам.
— Тише, моя милая.
— Кто же был вашим возлюбленным?
— А вы нахалка! — Леди Фенимор восхищенно всплеснула руками, но тотчас бессильно уронила их.
— Я думала, вы не выносите скуку.
— М-м-м. Знаете, вы напоминаете мне нашего пастора. И не только потому, что только вы двое меня и терпите. Вам обоим присуща особая… чистота, невинность.
Ева потрясенно округлила глаза.
— Никто еще не обвинял меня в невинности, леди Фенимор.
— Возможно, потому, что вас считают грешницей, а его праведником. Но, думаю, и та и другая стезя требуют известной отваги. И силы духа.
— Тому, кто уже одной ногой в могиле, тоже требуется отвага. — Старуха снова рассмеялась. — Подозреваю, визит к вам — своего рода испытание для меня, леди Фенимор. Что вы скажете нашим дамам?
— А вы хотите подружиться с этими людьми?
— Да, думаю, они мне нравятся.