Итак, прошлое Евы настигло ее в Суссексе, но почему бы и нет? Она принадлежала к той породе женщин, из-за которых богатые, влиятельные, именитые мужчины совершают безумства — стреляются на дуэлях, швыряются деньгами и падают с балконов. Кто сказал, что в конечном счете она не предпочтет связать свою жизнь с одним из таких мужчин?
Эта мысль причинила Адаму жгучую боль, словно в сердце ему вонзили зазубренное лезвие. На мгновение он оцепенел, не в силах вздохнуть.
Кто сказал, что ей нельзя видеться с Хейнсвортом, пока тот в Пеннироял-Грин? Разве она не вправе вести себя, как ей вздумается? В конце концов, вдовы всегда пользовались определенной свободой.
Адам знал, что увидит ее днем в доме О’Флаэрти.
При мысли об этом во рту у него пересохло, дрожь предвкушения пробежала по телу.
Его вдруг охватила необъяснимая уверенность, что правда ему откроется… стоит лишь взглянуть в лицо Еве. По крайней мере, так он сказал себе.
— Пастор дома? Миссис Далримпл взяла на себя смелость впустить меня, поскольку я как-никак родственник.
Йен остановился в дверях кабинета.
— Для тебя — дома. Ты принес мне банки с вареньем или вышитые подушки?
— Так мне теперь нужно приходить с подношениями, чтобы добиться у тебя аудиенции? Что ж, я принес новость, которая, возможно, тебя заинтересует.
Адам с протяжным вздохом откинулся на спинку кресла.
— Я предпочитаю варенье.
— Извини, старина. Я слышал, ты собираешься заниматься починкой их дома, и решил, что тебе следует это знать. Ведь может случиться всякое.
— Он пил?
— О да.
— Нед Хоторн подавал ему спиртное?
— Похоже, Джон принес флягу с собой.
Выронив перо, Адам вскочил на ноги. Чутье подсказывало ему, что осторожность не помешает. Появление О’Флаэрти не предвещало ничего хорошего. До назначенной встречи с добровольцами оставалось еще несколько часов, но Адам решил поспешить. Лошадь ждала его в сарае за пасторским домом.
Схватив со спинки кресла плащ, он торопливо продел руки в рукава.
Потом нерешительно замер.