Греховная невинность

Он угодил в ловушку! Леди Фенимор окинула его долгим цепким взглядом и, довольная своим осмотром, с улыбкой сомкнула веки.

— Мучительная ревность, бушующий пожар, вселенский потоп, преподобный, — прошептала она. — «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она — пламень весьма сильный»[7].

Строки «Песни Песней» Соломона прозвучали как молитва. Но Адам жаждал избавиться, исцелиться от любви.

Он не видел Еву уже три недели. Она перестала посещать церковь. Однажды он издали заметил Хенни — та приехала в город за покупками. Впрочем, на фоне суссекских пейзажей фигура Хенриетты отчетливо выделялась даже на расстоянии, словно утесы Дувра.

Леди Фенимор долго молчала, и, прислушиваясь к ее ровному дыханию, Адам решил, что она задремала. Вдруг по ее бледным губам снова скользнула улыбка.

— Знаете, преподобный Силвейн… отец Дженни умер двадцать лет назад, но я все еще о нем думаю.

Так и вижу его перед собой, точно живого. Мне не терпится снова встретиться с ним. Одна половина моего сердца всегда принадлежала ему, а вторая — мужу. Бо́льшую часть жизни я делила свою душу между двумя мужчинами. Никто об этом не знает, кроме вас. Думаю, сейчас вы понимаете меня немного лучше. Доставьте удовольствие умирающей старухе, кивните, будьте хорошим мальчиком.

— Леди Фенимор, вы ведете нечестную игру.

— А когда это жизнь обходилась с нами честно? — резонно возразила пожилая дама.

И тогда Адам впервые произнес вслух слова, похожие на признание.

— Вас удовлетворит ответ: «Я не знаю»?

— Вы почти признались. — Леди Фенимор, на мгновение открыв глаза, лукаво улыбнулась Адаму. — Иногда единственный способ спастись от пожара — броситься в огонь, мальчик мой.

Адам протяжно вздохнул. Потом медленно сомкнул веки, чувствуя во всем теле страшную усталость.

Каково это — жить раздвоенной жизнью, подумалось ему. Делить судьбу с той, которая никогда не поймет его до конца. С той, кому никогда не будет всецело принадлежать его сердце. С тихой, милой девушкой вроде Дженни, которая прекрасно подошла бы для роли жены священника.

Он подумал о Еве и… Прогнал от себя мысли о ней.

Ему вспомнилась Оливия и лорд Ланздаун, с завидным упорством продолжавший каждый день присылать ей новый букет цветов.