Ева уже не в первый раз невольно пришло в голову, что Адам без предупреждения наносит сокрушительный удар в челюсть.
И вдруг пастор улыбнулся медленной, ленивой улыбкой, не предвещавшей ничего доброго.
— Благодарю вас за приглашение, лорд Лайл. Пожалуй, я соглашусь.
Надо бы улучить момент и попросить служанку не подавать к столу ножи, подумала Ева.
Глава 23
Значит, явился лорд Фредерик Лайл, мужчина, который упустил шанс жениться на Еве, проиграв в карты графу Уэррену. Она не упоминала о том, что ждет гостя.
Впрочем, минувшей ночью они почти не разговаривали.
Молчаливая служанка поставила перед хозяйкой и ее гостями блюда с горячими кушаньями. Хрустальная люстра над их головами сверкала подвесками, острыми, как звериные клыки. Этот блеск отражался в столовом серебре и сияющих канделябрах.
— Как вы познакомились с моим дорогим другом, графиней Уэррен, преподобный Силвейн?
«Дорогим другом? В самом деле?»
— Она уснула на одной из моих проповедей. Это было незабываемо. — Адам вежливо улыбнулся.
Бледное лицо Евы цветом напоминало ее белое платье. Она рассеянно смотрела на баранью отбивную у себя на тарелке, будто не знала, как к ней подступиться. За все время обеда Ева так и не притронулась к приборам.
— Крайне невежливо с моей стороны, — с деланой живостью проговорила она.
— После той жизни, которую графиня вела в Лондоне, ей необходимо отдыхать как можно больше, — рассмеялся лорд Лайл.
— О да, — после небольшой паузы отозвался Адам. — Я много слышал о жизни леди Уэррен в Лондоне.
Забавно. Он вдруг открыл для себя прелесть намеков.
Оказалось, что намеками можно ранить. И находить в них мстительное удовольствие, когда сердце терзает боль.
— Неутомима? Неужели? А Ева недавно жаловалась мне, как мало развлечений здесь в Суссексе, если не считать… здоровых упражнений. Может быть, вы составите нам партию в карты, преподобный? Или вам запрещено играть?
— Фредерик, — резко осадила его Ева.
Она безошибочно угадала его намерения.
— Не вижу смысла в игре, лорд Лайл. Я просто получаю желаемое. Мне не приходится даже просить, — непринужденно, едва ли не весело бросил Адам и, подцепив вилкой горошек, отправил его в рот.
Ева медленно повернулась к нему. Ее глаза сверкали опасным холодным блеском, как хрустальные подвески люстры у нее над головой. Она отлично поняла, что хотел сказать Адам.