— Она не представилась. — На сей раз экономка многозначительно выделила слово «она».
Миссис Далримпл всегда ревностно охраняла покой пастора, ей хватало ума и решительности держать на расстоянии назойливых посетительниц. Осторожная и прозорливая, она пресекала любые попытки восторженных прихожанок проникнуть в дом преподобного Силвейна, действуя мягко, но непреклонно. Своей кротостью она могла бы остановить армию.
Адам вздохнул.
— Благодарю вас. Я сразу пройду в гостиную. Вы предложили…
— Чай. Да, сэр. Чайный серебряный сервиз, сэр.
Значит, миссис Далримпл сочла посетительницу достойной чайного серебра.
Несмотря на усталость, в Адаме невольно пробудилось любопытство.
— Вы чудо, миссис Далримпл.
— Я делаю все, что в моих силах, сэр, — тихо произнесла экономка.
Остановившись возле зеркала, преподобный Силвейн пригладил волосы, потом поднял руку, ткнулся носом под мышку и принюхался, не пахнет ли потом — ведь он весь день провел на ногах. Проверка его удовлетворила: выглядел он не слишком устрашающе и не смердел.
Теперь он был готов к беседе с неведомой гостьей.
Ту, что ждала его в гостиной, Адам меньше всего ожидал увидеть. Он застыл в дверях, глядя на красивую молодую женщину в платье из тяжелого синего шелка.
— Леди Ардмей. Чему обязан удовольствием вас видеть?
До недавнего времени леди Ардмей носила имя мисс Вайолет Редмонд. Леди Фенимор и теперь звала ее девчонкой Редмонд. «Вот уж поистине легка на помине!» — отметил про себя Адам.
— Добрый день, преподобный Силвейн. Как вы понимаете, я здесь не была. Вы меня не видели.
Адам понимал.
— Я не занимаюсь сплетнями и не поощряю злословия, так что можете не опасаться, о вашем визите никто не узнает.
Леди Ардмей примирительно улыбнулась.
— Простите. У меня и в мыслях не было подозревать вас. Просто… никто не знает, что я здесь. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы незаметно проскользнуть в пасторат. Возможно, вы не удивитесь, узнав, что я никогда прежде не беседовала со священником. Но, откровенно говоря, дело у меня весьма щекотливое.
«Об этом нетрудно догадаться», — подумал Адам.