Кучка женщин в углу сгрудилась и заворчала, зажужжала, как туча растревоженных пчел.
Когда пастор впервые заговорил о графине с миссис Снит, та долго молчала.
— Леди Уэррен весьма примечательная женщина, — наконец опасливо начала она. — Кажется, ваш кузен Колин некогда водил дружбу с особами этого сорта. Я слышала, она настоящая Цирцея, способная очаровать даже самого стойкого мужчину.
Миссис Снит была далеко не глупа, но деликатностью не отличалась. Похоже, ее встревожило, что у пастора вдруг обнаружилась тайная склонность к распутству.
— В Пеннироял-Грин немало примечательных женщин, не правда ли, миссис Снит? Наверное, поэтому я не вижу в графине ничего необычного.
Адам искренне надеялся, что эта ложь ему простится.
— О, преподобный. — Миссис Снит рассмеялась и покраснела. Позднее она пересказала свой разговор с пастором всем женщинам городка, раздув тлеющие искры их надежд в яркое пламя. — Вы славный человек, преподобный Силвейн, — осторожно отозвалась она с легкой ноткой предостережения в голосе.
— А вы не думаете, миссис Снит, что если чьи-то нравственные устои тверды, то одинокой женщине с пирогом в корзинке едва ли удастся их расшатать? Быть может, высокий моральный дух нашей маленькой общины окажет благотворное влияние на эту заблудшую душу?
Адам сильно сомневался, что такое возможно.
— Прекрасно сказано! — довольно улыбнулась миссис Снит. — Вот слова истинного священника.
— Разве это не достойный вызов — милостиво принять графиню в свой круг и убедиться, что нравственная твердыня наших дам выдержит подобное испытание?
«Неважно, заметила ли миссис Снит горькую иронию в его словах, — подумал Адам.
Казалось, затея увлекла миссис Снит.
— Возможно, если мы будем считать ее блудной дочерью… или… падшей женщиной?
— Думаю, ее можно назвать… погодите… как же? — Адам озадаченно замолчал.
Но в миссис Снит уже пробудился миссионерский дух.