Гризли

Но Камнев невозмутимо навалил какой-то хрени в тарелку и поставил в микроволновку.

— Я не глухой, — только после этого ответил он, — но пока не протрезвеешь, трахать тебя не буду. Мне твои похмельные сожаления ни к чему.

— А, то есть пьяная я тебе уже не захожу? А в первый раз ничего так, все по кайфу было. Драл так, что искры из глаз летели. Не то что эти сопли-облизывания в последний раз.

Зачем я пришла? Знаю я зачем! Потому что я долбаная Роксана Миргородская, что вечно все рушит, все обгаживает ядом, что во мне через край.

И потому что та точка, что поставлена была после ночи, когда он из меня всю душу вынул своей лаской, нежностью, никак точкой становиться не хотела. Нужна жирная такая клякса из дерьма, чтобы она ею стала, и я это получу чего бы мне это ни стоило.

— Сопли? — Яр наклонил голову, сжал кулаки, вена вздулась на виске, выдавая яростное биение пульса, заводя меня окончательно и отправляя в штопор.

— А как ты думал? Меня внезапно стало вставлять от этих всех обнимашек-целовашек? Бля, да все, что в тебе есть для меня интересное, — это способность дух вышибать из меня своим хером здоровенным! Так что или доставай его и вы*би меня, как мужик настоящий, или я вернусь откуда пришла и найду того, кто сделает это сегодня.

Вскочив со стула, я, пошатываясь, как была по пояс голой, поперла на выход.

И двух шагов не сделала, как Яр сграбастал меня за волосы и обхватил талию, прижав к себе как стальным обручем. И я прогнулась, толкаясь задницей к нему навстречу. Рывком развернул, грубо нагнул над столом, буквально уткнув наглой моськой в гладкую поверхность, и придавил одной ладонью между лопаток, удерживая на месте.

Будто я куда-то и правда собиралась тогда, когда желаемое вот оно уже. Он, освобождая себе дорогу, дергал на мне одежду и белье, так что ткань обжигала кожу, а я уже едва не скулила, крутя задницей и ощущая, как внутренние мышцы сходят с ума, сжимаясь и расслабляясь одновременно, приветствуя скорое вторжение его огромного полена.

— Как в первый раз тебе надо, гадость ты такая? — зарычал он, пристраиваясь сзади.

 — Сопли не заходят? А так заходит?"

"Он ворвался в меня, толкнувшись с такой силой, что ножки стола с визгом проехались по полу. Не весь вошел, но хватило, чтобы я заорала, как подорванная, от боли и наслаждения. Боли, боли должно быть больше. К херам эту проклятущую сладость!

— Слабовато, — прохрипела, насаживаясь сама сильнее.

— А так? Так? — Он замолотил бедрами сходу в бешеном темпе.