Бог даст, коли живыми останетесь, хоть будете потом в штабах понимать, что это такое – настоящая война!
* * *– Гляди-ка, гляди, как ловко забирается! – качали головой солдаты Херсонского и Свято-Николаевского гренадерских полков, стоя перед учебной фортецией.
Александр Васильевич лично продемонстрировал спуск по лестнице в ров, потом он так же с фузеей в правой руке легко взобрался на вал и уколол одно из установленных наверху чучел штыком.
– Вот так же, братцы, и вы делайте! – крикнул он сверху гренадерам.
– Как же, за тобой угонишься, вашвысокопревосходительство, у тебя же вон крылья за спиной! – выкрикнул кто-то из строя, и солдаты громко, раскатисто рассмеялись.
– А вот ежели по два десятка раз сюда заберетесь, так и у вас они отрастут! – нашел что сказать Суворов. – Ну, первый плутонг, давай, вперед!
Четверо суток отрабатывали суворовские солдаты штурмовой навык на учебной крепости.
"Седьмого декабря генерал-аншеф отправил в Измаил с парламентером лаконичную записку: «Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками сюда прибыл. 24 часа на размышление – воля; первый мой выстрел – уже неволя; штурм – смерть.
Но как бы ни был страшен Суворов, прозванный Топал-паша, мощные укрепления, численное превосходство и неоднократное отступление от стен Измаила русских войск вселили в души туркам уверенность в их победе. Кроме того, Айдослу Мехмед-паша давно оповестил весь гарнизон о повелении султана рубить головы всем, кто переживет падение крепости. Гарнизон готовился драться насмерть!
Один из присутствующих при вручении записки Суворова османских командиров, хорошо знавший русский язык, заявил парламентеру: «Скорее Дунай остановит свое течение и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил!» Сераскир же прислал свой ответ на следующий день.
Девятого декабря Александр Васильевич созвал большой военный совет. Начиная с младших по чину, на нем высказались все присутствующие офицеры. Решение было единодушным.