– Дядь Вань, дядь Вань, я это, Федя!"
"– Цыган? Ох ты ж, спужал! – воскликнул приглушенно Карпович. – Ты прямо как лешак из темноты выскочил. На-ко вот, держи, это тебе, – и, вынув из-за пазухи полушубка кувшин, сунул его в руки Лужину. – И это еще там сверху в узелке, чтобы пожевал маненько, все хоть не так шибко захмелеешь. Давай, давай, беги уже, шлында, – подтолкнул он благодарившего его егеря в сторону калитки. – Чтобы до рассвета только обратно пришел! Смотри у меня, Федька, а не то, как раньше, уши надеру и ведь не посмотрю, что ты нонче в сержантах!
– Да, дядь Вань, ну чего ты, я же… – пробубнил Федька, скрываясь в ночи.
– Я же, я же, – проворчал Карпыч. – Как был ты кобелем, Федька, так и остался им. А горбатого только лишь могила и исправит.
Отряхивая снег с валенок, он пошел к конюшне.
– А ну стой, кто таков?! – Два молодых егеря, однако, уже с волчьими хвостами на касках, выскочили словно бы из ниоткуда с наведенными на Карпыча ружьями.
– Отставной младший сержант Зубов Иван, отдельная особая рота егерей при главном квартирмейстерстве армии его сиятельства генерала-фельдмаршала Румянцева! – выкрикнул браво Карпыч.
– Иван Карпыч, ну, ты бы покашлял, что ли, когда вот сюды шел! – пробурчал егерь с черными усами. – А то ведь тоже эдак тихонечко да без всякого скрипа по тропке следовал. И вовсе даже не понятно, то ли это тать крадется, а то ли, наоборот, унтер с проверкой идет.
– Дэк я ведь и есть унтер, ребятки, только вот уже отставной, – засмеялся Карпыч.
– Да не положено нам, дядь Вань, на посту-то, – переминались егеря.
– А то я и сам в солдатах не был да будто в ночных караулах не стоял! – усмехнулся ветеран. – Тихонько эдак спина к спине встали и наблюдение ведем, слушаем, как там вокруг вас.
– Спасибо, дядь Вань! – крикнули егеря в спину удаляющейся фигуре.
– Помогай вам Бог, будьте здоровы, братцы, – махнул им рукой Карпыч.
– Предлагаю выпить за наших деток! – расчувствовавшийся дядя Михайло смахнул скупую слезу со щеки.