Похоже, они уже под самой стеной, худо будет, ежели до входа доберутся.
Он достал единственную их гренаду и воспламенил ее фитиль. Чугунный, покрытый пупырышками картечи шар с шипеньем упал за стену сарая. Там оглушительно громыхнуло, и по бревнам ударил град осколков. Внизу кто-то протяжно и коротко взвыл.
– Прости господи, – перекрестился егерь, скинув каску. – Не мы первые это начали.
Через несколько секунд бахнул разрыв второй гренады. Из-за дровницы вели бой Уж с Малым.
– Они коней угоняют! – крикнул в сторону хаты Тришин и, выскочив из-за навеса, выстрелил в мечущиеся у лошадиного загона людские фигуры.
– Никому не вылезать! Всем стоять на своих местах! – закричал Егоров. – Куда ты лезешь, капрал?! Веди огонь! Не давай им близко к нам подойти!
Курт своей последней зажигательной пулей наконец-то сумел подпалить третий костер, и теперь весь двор хорошо освещался.
– Ну, все, кажется, мы отбились, братцы. Во всяком случае, пока никого более не видно. Всем перезарядиться! Не вылезаем, ведем наблюдение!
Костры продолжали еще долго пылать, и потом один за другим они погасли. Перестал кричать и лежащий возле сарая раненый. Над хутором повисла напряженная тишина.
До утра ничего более не происходило. Подстреленного в ногу Тришина перетащили в дом, и вернувшийся из караула Устинов обихаживал со вторым лекарем ему рану.
– Кость цела, Алексей Петрович. – Венедикт показал полковнику зажатый в клещах свинцовый кругляш. – В рану материя от одежды и немного грязь попали, резать теперь нужно и промывать обильно."
"– Занимайтесь, ребятки, главное, спасите мне егеря, – попросил Егоров. – Воды больше кипятите, спиртусом все обрабатывайте. Для вас теперь это дело главное, а уж со всем остальным мы и сами как-нибудь справимся.
В сарай перебежали Курт с Леонтьевым.
– Смена, Капитон! – крикнул егерю капрал. – Спокойно у тебя здесь, ничего не примечал в округе?
– Да нет, никакой кустик не шелохнется, – покачал тот головой. – И в соседних хатах как будто все вымерло, только один раз баба из самой дальней к колодцу подбежала, воды быстро в ведра набрала и обратно припустилась. А так все спокойно.
– Ну-ну, – хмыкнул Леонтьев. – Без воды-то оно, конечно, плохо, без воды оно совсем никак.