Девятого апреля на рассвете три сотни казаков выехали из Бырлада в сторону Серета.
– Посторонись, зеленые! – первый головной десяток с удалым посвистом прошел мимо возвращающегося к себе дозора егерей.
– Вот ведь озорные! – покачал головой Быков. – Смотри-ка, а ведь похоже, что станичники далеко направляются: у каждого заводная лошадь при себе, а на ней сверху вьюк приторочен.
– Твоя правда, Егор Онисимович, – согласился с подпрапорщиком Дроздов, провожая взглядом скачущие мимо сотни. – Так бы ежели на пару-тройку дней, то и седельных сум хватило.
– Вот-вот, выходит, что и нас скоро далеко погонят, – проворчал Быков. – В полях-то уже совсем подсохло, только лишь в лесу грязно, ну и в низинах. А ну, подтянись! – крикнул он, обернувшись. – Ковыляете как снулые утки с пруда. Три дня только дома не были, а уже устали они! Совсем обленились за зимнее стояние!
Полки и батальоны третьей дивизии готовились к выходу. Привыкшие к стремительным переходам прошлого года под началом Суворова, солдаты и предположить не могли, что можно долгое время стоять без дела.
"– Скоро, скоро уже турку на штык возьмем, – ворчали седоусые ветераны, правя заточенные клинки. – Два десятка лет назад мы тут хорошо басурманам кровь пустили. А потом до самых Балканских гор, до перевалов их гнали. Вот-вот уже Ляксандр Васильевич приказ барабанам в поход бить отдаст!
Но время шло, а приказа все не было.
Шестнадцатого апреля прискакал десяток казаков из тех трех сотен, что ушли на юг.
– Войска цесарцев выступили из Бухареста в направлении крепости Журжи. Идут тремя колоннами через большой лес. Турки в бой не вступают, откатываются на юг.
– Обозы видели у австрийцев? Орудия они с собой катят? – живо поинтересовался у казака Суворов.
– Катят, ваше высокопревосходительство, – подтвердил тот. – Точно катят! И повозок у них богато, и пушек всяких.
– Вот и цесарцы в поход двинули, – задумчиво проговорил генерал. – В обозах у них осадной припас едет, обложат Журжи, а потом, глядишь, и штурмом ее возьмут. А нам тут и дальше у этого Серета сидеть. Спасибо вам за службу, станичники! – поблагодарил он казаков.