Он прошел в ванную комнату на втором этаже и отрегулировал воду, чтобы в первую очередь побриться. Приводил он себя в порядок не спеша, точно осознавая, что и зачем он делает: он оттягивал время. То, что он находится в полной растерянности, было очевидно, и он начал понимать это, когда резко включился в работу, отмечая первую ошибку. Она заключалась в том, что он, планируя операцию, сжигал все мосты, не оставляя за собой ни одного. Для того, чтобы, наверное, слабость, нерешительность не поколебали его устремлений.
Самолет потерпел катастрофу (и это официальная версия) не там, где планировалось. И вот сейчас Коротков понял, что при планировании операции был абсолютно прав, опуская вопрос случая, пусть даже происходило это на подсознательном уровне. Случись накладка, приведшая к катастрофе, над Челябинском, Новосибирском, над Читинской областью, какие бы меры он предпринял? Он не мог бежать вслед за самолетом, как не мог поставить своих людей над каждой предполагаемой точкой случайной катастрофы.
Она ответила как всегда сдержанно, без излишней чувствительности к работодателю:
– Я думала, вы в ночь пойдете.
Он тоже ответил ей улыбкой:
– Так и есть. Приготовь мне ужин. Яичницы будет достаточно.
Она молча приняла заказ. И вскоре, поужинав, генерал попрощался с Мариной и вышел из дома. Когда он сел за руль «Мерседеса», то подумал: «Ночь будет длинной». И хищно сощурился: «А для кого-то очень-очень короткой».
Как именно пробрались террористы на борт – существовало несколько версий.
"С другой стороны, подозревать инкассаторов в захвате самолета нельзя. Против их участия в захвате говорило то, чего в кабине не было, – контейнеры. Они могли сбросить груз, а сами по каким-то причинам опоздали.