Она чуть было не полезла за блокнотом, в который выписала ряд вопросов, требующих ответов. Просто необходимо, чтобы Марковцев ответил на них. И она задала первый:
– Что такое новый проект?
Марк не стал отвечать. По интонации гостьи понял, что она все разъяснит сама.
– Это море работы. Это смута. В случае успеха – лавровый венок. В случае неудачи – венок хвойный. Как бы ни готовился проект, риск все равно останется. Я говорю о человеческом факторе. – И она перешла к этому вопросу: – Из кого будет состоять команда? Почему именно эти люди вошли в нее, смогут ли они согласованно работать? Кто принимает окончательные решения для осуществления проекта? Кто будет работать руками, а кто головой?
– Я буду работать головой, – внес ясность Марковцев.
– А если я…
Марк перебил ее:
– Если ты сама себе начнешь нарезать объем работы, то в конце концов начнешь давать оценку другим. Грызня начинается там, где сотрудники начинают давать свою личную оценку, кто больше сделал, кто круче.
Наступила пауза, нарушить которую Марк предоставил гостье. Катерина несколько секунд смотрела на Марковцева в упор, не мигая.
– Скажи, Марковцев, только честно.
– Обещаю.
– Вот ты был настоятелем монастыря, пусть даже это была личина, не важно.
– Конечно, – утвердительно кивнул Марк.
– Какие молитвы ты адресовал богу? Что просил у него? Надеялся ли на то, что твои молитвы будут услышаны? Были ли у тебя любимые молитвы?
– Выходит, экзамен по моей теме ты не сдала, – с деланным разочарованием вздохнул Марк.
– Пожалуйста, – настояла на ответе Катерина, однако взгляд ее голубых глаз потеплел.
– Любимые молитвы, говоришь? – усмехнулся Марковцев.
«Если бы на дворе стояли 60-е, если бы я училась в школе и если бы у меня был пышный бант на голове, я бы врезала ему по голове учебником».