– В этот час здесь ни наших, ни ихних нет, – пояснил он с характерным выговором.
– Накладки бывают?
– Бывают, – не стал скрывать егерь. – Я сам пару раз очевидцем был. Вроде должно быть окно, а его нет – «зеленые фуражки» прикрыли.
– На завтра накладок не запланировано?
– Это не у меня надо спрашивать.
– У кого же?
Дебиров указал длинной бородой вверх и в сторону.
– Я тут гарантиями не занимаюсь. И никто ими не занимается. Даже за вас никто гроша ломаного не даст.
– На все воля Аллаха?
– Точно, его. А вообще, – вернулся он к теме, – свои пограничники вас отпустят, а от ихних можно уйти.
– Слушаем тебя, Сергей, – за всех сразу ответил Верестников."
"– Границу перейдете – затаитесь метрах в трехстах. На двадцать-тридцать минут. За это время многое можно увидеть. И услышать. Это я к тому, чтобы вы хвосты за собой не тянули. Иначе вам дадут увязнуть и прикончат в азербайджанской глубинке.
– А что, есть и такая? – с насмешкой спросил Зверев.
– Счастье тебе будет, если ты мне об этом потом расскажешь.
Собственно, это было пожеланием удачи, пожеланием вернуться – хотя бы одному.
Здешний район не был похож на приграничный. Во всяком случае, ничто не указывало на близость какого-то рубежа. Горная безымянная речка. Каменный плес уходил к самому лесу и там прятался в траве и буковом молодняке. Алексею пришла в голову мысль: странно, что не видит на берегу женщины, набирающей воду в кувшин, не видит отары на водопое. Вроде бы мирная картина, но без соответствующего настроения.
Майор Зверев не терпел в оружии «излишеств» – так он называл «всякие-разные» американские карабины, будь то укороченный «кольт-коммандо» или любой другой, созданный американским конструктором оружия Юджином Стонером. Это неприятие касалось автоматического или штурмового оружия. А что касалось снайперских винтовок, то здесь майор поднимал руки вверх, сдаваясь перед гибкостью, мощью и точностью британского оружия. Про L96, ее разновидности и модификации он мог говорить часами.
Он сделал неполную разборку своему «калашникову-107», остался доволен массивным глушителем, который, на его взгляд, был «выточен поглощать все звуки».