Он прибрал постель, открыл балконную дверь – проветрить комнату; он до сего дня не мог объяснить, почему недолюбливал настежь распахнутые балконные двери; он если и открывал их, то ненадолго.
Когда ровно в девять раздался звонок, Марковцев, открыв дверь, мог опередить Сеченова: «А ты ничуть не изменился». Но эти слова первым произнес гость.
Они обменялись рукопожатием – так, как будто расстались вчера поздно вечером.
– Давай проходи, – хозяин закрыл за гостем дверь и принял полиэтиленовый пакет. – Что там у тебя?
– Кое-что с буржуйского стола, – ответил Виктор, искренне улыбаясь.
– И точно, – согласился Сергей, выставляя на стол бутылку дагестанского коньяка, ананас, груши.
Сеченов выглядел респектабельно. Отличный темно-серый костюм, однотонная рубашка и в цвет к ней галстук. Он ослабил его узел, а пиджак повесил на спинку стула.
Марковцев мог по пальцам пересчитать боевиков своей команды, носящей название «группа особого резерва», – тех, кто остался жив. Сеченов словно подслушал его мысли.
– Не ожидал увидеть меня? Думал, я мотаю срок?
– Я забыл про тебя, – честно ответил Сергей.
Он открыл бутылку и разлил коньяк в небольшие пузатые бокалы. Они выпили, не чокаясь.
– Ты все такой же мрачный, нелюдимый, – Сеченов посмаковал и коньяк, и свои наблюдения разом, чтобы получилось неповторимое послевкусие этого необычного коктейля.
– Вижу, тебя это устраивает, – подтвердил свою наблюдательность Марковцев. И усмехнулся так, как умел только он. – Может, ты приступишь к делу, пока я не начал изображать смертельную скуку?
– Ну смертельную скуку ты изображал до моего звонка.
– Ну и?.. – Сергей оценил не столько смекалку своего бывшего подчиненного, сколько его реакцию.
– Помню, ты любил поговорку, присказку, не знаю, как сказать: «Вот игра, а вот правила».
– Столько лет прошло… Обычно после таких присказок-поговорок, суливших сундуки с золотом и бессонные ночи с юными креолками, я возвращался в свой монастырь, запирался в келье, открывал копилку, доставал валенок и натирал до блеска медяки.
– К чему это ты сказал, не пойму?
– В этом-то и проблема, Витя. С тех пор в ходу другая поговорка: «Интересные роли пишут для молодых». – Сергей сменил тему: – В моем отряде, – легко акцентировал он, – было два человека по имени Виктор. Ты и Толкушкин.
– Я слышал, Толкушкин плохо кончил, – кивком головы подтвердил Сеченов, откинувшись на спинку стула.
– Его кончили Качура и Ещеркин, – внес ясность Марк.