– Я студентом подрабатывал на «железке», – делился своими воспоминаниями Роман. «Вообще-то не вовремя», – отметил Сеченов: вдвоем они снова взялись за ручки сейфа и понесли его к микроавтобусу. – Пару раз попадал на кубинский сахар.
– Кубинский сахар? – переспросил Виктор, кряхтя от натуги. – Объясни, что это.
– Это стокилограммовый мешок. В вагоне их было семьсот. А нас, грузчиков, – двое. Взяли. – Они остановились напротив широкого дверного проема микроавтобуса и ловко, одновременно шагнув – один левой, другой правой ногой в салон, – опустили контейнер.
Первыми с территории банка выехали два «Ауди», вместившие в себя всю инкассационную группу во главе с Романом Кудрявцевым. За ними тронулся, чтобы не отставать ни на метр, микроавтобус с деньгами. Замыкал колонну «БМВ» генерала Короткова с полковником Верестниковым за рулем.
Роман на одном из поворотов в центре столицы опустил стекло и обернулся. Он увидел то, что и хотел увидеть: те две машины, которые не вписывались в один ряд с немецкими марками. В салоне одной из этих тольяттинских «колымаг» сидел Виктор Сеченов. И этот факт сам Роман, сидевший в удобном кресле «Ауди», расценил маленькой местью. Хотя до сей поры не мог понять причину, которая развела между ними мосты.
Роман вскоре переключился на другую тему. А точнее, сумел абстрагироваться от всего, что окружало его. И чем ближе к аэропорту, тем отчетливее стал вырисовываться образ, который он невольно создал для себя: он – кубик льда на горячем животе женщины. Образ иссяк, оставив после себя влажный след, когда кортеж въехал на территорию аэропорта.