В бардачке аптечки не оказалось, пришлось открывать багажник. Убитые тела мешали досмотру. Илья вытащил одно, достал из кармана документы, записную книжку, труп оттащил подальше. То же проделал с телом гауптмана. Аптечка нашлась, так же как и морфин, и шприц в прорезиненной упаковке. Сделал укол в бедро, прямо через брюки. Заражение крови Ирме уже не грозит, минуты её жизни сочтены, как ни жаль. Через несколько минут Ирма открыла глаза, взгляд стал осмысленным.
– Где мы?
– В какой-то роще.
– Я серьёзно ранена?
– Более чем.
Обнадёживать нельзя, иначе Ирма ничего не скажет. Но девушка поняла:
– Слушай меня внимательно. Доберись до Кром, только предварительно рацию где-нибудь спрячь. Улица Первой конной армии, немцы её переименовали в Фридрихштрассе, дом восемнадцать. Там начальник полиции живёт, это наш человек.
Голос девушки становился тише с каждым словом, жизнь покидала её. Илья наклонился к самым её губам, чтобы не пропустить ни одного слова. Радистка помолчала, собираясь с силами, продолжила:
– Он из немцев Поволжья, фамилия – Крамер.
Ирма не успела договорить, глаза закрылись, она глубоко вздохнула в последний раз и умерла."
"Что за пароль? Только начало его. Девушку жалко, не каждая найдёт в себе силы и мужество пойти во вражеский тыл в чужом обличье. А он даже не знает её настоящего имени, впрочем, фамилии тоже. Ох, не зря поговорка про женщин существует, не на пустом месте родилась. Нельзя разведчицу неупокоенной бросать, как-то не по-человечески, да и не поступают так в разведке.
Постояв у изголовья могилы, вспомнил несколько слов из Библии. На фронте, под обстрелами и бомбёжками, все – коммунисты и беспартийные, атеисты и воцерковлённые люди, рядовые и командиры – начинали Бога поминать, только он один защитить от смерти может. Не признавались друг другу, но и молитвы читали, и крестики в нагрудном кармане носили.
Посмотрел на часы – четыре часа пополудни. Надо ехать, скоро комендантский час.