Гвардия не горит!

Потёр ладонями лицо, сбрасывая остатки сна.

– Бойцы, давайте по очереди. Наблюдение, предположения.

Бинокль в группе был один, наблюдали через оптику по очереди, но кое-что нарыли. Штаб в красном одноэтажном здании, похоже, раньше там был сельсовет или правление колхоза. К зданию подъезжали мотоциклисты, иногда легковые машины. У входа стоял часовой и развевался флаг со свастикой. Офицеры стали разъезжаться и расходиться.

– Старшой, офицерик с портфелем в машину садится!

Битков протянул бинокль Илье. Да, от здания отъехала легковушка, но из села не выехала.

За избами видно не было, где она остановилась. Пожалуй, ночью стоит аккуратно пройтись по селу. Где машина, там на постое офицер будет. А уж как взять-повязать, после продумать можно, сейчас для плана деталей нет. Как стемнело, Илья скомандовал:

– Выходим, идём задами, тихаримся.

Задами – это по огородам, заднему двору домовладений. Собак опасаться не стоит, немцы их стреляли, как только в населённый пункт входили. Подобрались к крайнему дому, перемахнули через низкий забор.

Илья сам подобрался к избе. Низкая, старая, с покосившимся крыльцом, можно сказать, избушка на курьих ножках: штабной офицер в такой жить не будет. Снова через забор перелезли, уже на соседний двор. И здесь неудача. Илья прикинул: если группа в сборе будет осматривать все избы, до утра не успеют. Прошептал:

– Битков, Яковлев, ваша та сторона улицы. Мы с Кузовлевым осматриваем эту. Встретимся в конце улицы. Если увидите машину, дайте сигнал.

Ну, скажем, ухните филином дважды.

– Старшой, какой филин в селе? Он в лесу живёт, – негодующе прошептал в ответ Битков.

– А ты хотел прокукарекать или соловьём залиться? Выполнять!

Тоже мне орнитологи нашлись. Через полчаса в самом деле уханье филина послышалось.

– Кузовлев, ты слышал?

– Ага, филином гукали.

– По очереди на ту сторону перебегаем. Ты первый, пошёл.

Ефрейтор осмотрелся, метнулся к избам на другой стороне улицы и пропал в темноте. Немного подождав, его путь повторил Илья.

В кустах у забора его встретил Яковлев:

– Туточки, в двадцати шагах, машина, у крыльца часовой стоит.

Часовой – это плохо. Часового по-любому надо снять. Но не всегда это получается тихо. Он может упасть, громыхнуть оружием, офицер насторожится. Устраивать перестрелку в селе – чистое безумие. Если удастся уйти, немцы по их следу пустят погоню, собаки след возьмут, постреляют из бронетранспортёра – и все дела. Но и других вариантов нет.