Гвардия не горит!

Первым, дозорным, шёл Лощилин. Удалось с километр пройти, потом почти уткнулись в расположение полевого госпиталя: палатки с красными крестами в белом круге. Пришлось обходить, а через полкилометра – самоходчики. Боевые машины маскировочными сетками прикрыты. Дозорного насторожил писк рации на одной из самоходок, а то так и забрели бы на стоянку. Ещё через полкилометра отдалённая пулемётная стрельба. Духом воспрянули: до передовой уже недалеко. А преодолевать это расстояние пришлось ползком. Потому как миномётная батарея с капонирами и часовыми – это аналог нашего банно-прачечного отряда.

Помогло то, что вовремя бельё на верёвках разглядели. Вторую линию траншей прошли, к передовой подобрались, застряли на долгий час. Дежурные пулемётчики сразу из трёх ДОТов ведут огонь по невидимой цели на нейтралке, ракетчики беснуются, одну за другой ракеты пускают, никакой возможности на нейтралку выйти нет. Выберешься – как на ладони виден будешь. И время поджимает: чтобы через траншею перебраться и хотя бы середины нейтральной полосы достичь, запас времени нужен, а рассвет уже через три часа.

Пулемётчики и ракетчики угомонились только через полчаса. Перемахнули траншею, впереди Фуников ползёт. Он сапёр, ему карты в руки. Банки и прочий мусор в сторону отодвигает. Уткнулись в колючую проволоку. Фуников стволом автомата проволоку поднял, разведчики под колючкой проползли, потом Илья проволоку держал, пока Финик проползёт. На минное поле выбрались. Уж больно шустро Фуников по нему ползёт. Когда замерли при очередном пуске ракеты, Илья спросил:

– Ты не слишком торопишься, всё же мины?

– Противотанковые, на взрыватели ногой можешь наступить, не сработает.

Илья это знал. Чтобы сработал взрыватель противотанковой мины, давление должно быть сотни килограммов. Только автомобиль, САУ или танк могут подорваться.

На минное поле не меньше часа ушло. Немцы зачастую перемежали противотанковые и противопехотные мины. Когда минное поле закончилось, встали и пошли. Наши войска минные поля если и ставили, то только на танкоопасных направлениях и противотанковые.

Только в 1943 году армия стала получать в достаточном количестве противопехотные мины и начала оборудовать позиции полноценно в инженерном плане. Когда стало сереть на востоке, группа уже была в передовой траншее. Командир пехотной роты лейтенанта Архангельского знал в лицо, дал провожатого выйти к штабу батальона.

Лейтенанту по возвращении в разведотдел уже докладывать ничего не пришлось.