Илья мысленно чертыхнулся. Это в современной армии со времён афганской войны в радиопереговорах двухсотыми называли убитых, а раненых – трёхсотыми. За языком следовало следить, а то подозрения навлечёшь.
– Неплохо поработали!
Капитан довольно потёр руки.
– Товарищ капитан, выделите бойцов, оружие у немцев собрать надо, патроны. Пригодятся ещё.
– Разумно. Бери своих, тащи сюда всё, что найдёшь.
Пришлось сделать несколько ходок. Винтовки, несколько автоматов и один ручной пулемёт, а ещё три ящика винтовочных патронов.
Кольцов раздумывал.
– Поджечь грузовики? А, сержант?
– Я бы не стал, дым издалека виден, как сигнал – русские здесь.
– Пожалуй, верно. Пусть стоят. Мост перегородили, по нему сейчас никто не пройдёт. Танк мост не выдержит, а грузовику хода нет.
До вечера больше никто не беспокоил. Слева, на удалении километров семь-восемь, громыхали пушки. Кольцов поморщился.
– Наших долбают.
– Откуда знаете?
– У нашей дивизии пушек уже не осталось, значит, германцы.
Кольцов на ночь караул выставил, назначил смены. Остальные спать улеглись, день у всех выдался тяжёлый. А утром зарядил унылый осенний дождь. Бойцы под деревья прятались. Илья спросил у Кольцова:
– Товарищ капитан, долго нам здесь стоять?
– Пока приказ об отходе не доставят.
– Как бы не забыли. Есть охота.
– Пошли бойца, если по дороге, в двух километрах село. Пусть хоть что-нибудь выпросит.
Самым разбитным Александр был, его Илья и послал.