Пока добирались по известным ходам, светать начало. У разведчиков напряжение отпустило. «Языка» взяли, сами целые остались, такое везение не всегда бывает. А уж как Хохлов обрадовался! «Язык» к тому времени в себя пришёл. Сначала дёргаться начал, да Ефремов ему кулак показал.
– В плену ты! Гитлер капут. Так что заткнись!
Пленного на ноги поставили, кляп изо рта вытащили. Даже если заорёт, уже никому не навредит. Все вместе дошли до штаба полка. Хохлов с пленным к ПНШ по разведке ушёл. ПНШ – это помощник начальника штаба.
– Ну что, кореша, спать завалимся или подождём?
Допрос мог идти долго. Ефремов и Илья переглянулись, дружно ответили:
– Спать.
В землянке сыровато, зато тепло. Скинув сапоги и сняв оружие, улеглись на лежанки. Жёстко, зато безопасно. Илья сразу в сон провалился. Показалось – несколько минут прошло, а уже трясёт кто-то за руку. Разлепил веки – Пакля.
– Ну что тебе неймётся?
– Обедать пора.
В землянке пусто. Как бойцы ушли, Илья не слышал. Пока сапоги одевал, Пакля похвалился:
– «Язык»-то ценный оказался. Обер-лейтенант интендантской службы. На карте расположение своих частей указал. Говорит, группа Гота, генерал ихний, завтра наступать будет.
– Я без «языка» знал, что немцы наступать будут, тоже мне новость.
Чувствовалось, Пакля ещё что-то сказать хочет.
– Говори, пока мы в землянке.
– Мне за взятого «языка» старшего сержанта дали.
– Растёшь! А по мне – правильно.
– Так ты не обиделся?
– С тебя…
– Знаю, знаю, уже приготовил, – перебил его Пакля. – Сначала обед, потом отметим.
После обеда уединились в землянке. После ночного поиска разведчиков никто не беспокоил. Пакля вытащил из-под лежанки бутылку водки, разлил по кружкам, Илья сказал тост:
– Чтобы звание не последним было. Расти до старшины.
Выпили. Водка ещё довоенного производства была, вполне нормальная.
– Трофейный, – похвалился он.
– Пойло, по мне водка лучше, – вздохнул Ефремов.
А Илье коньяк понравился. Вкус богатый, аромат – букет! Выпил не спеша, по глотку, смакуя. Пакля, как и Ефремов, выпили залпом, как водку.
– Тьфу, как одеколон, – поморщился старший сержант.
– А ты как буржуй пьёшь, – глядя на Илью, сказал Ефремов.