Стоит ему заподозрить правду, Пирз возьмется за нее всерьез и не успокоится, пока не выведает всю подноготную. Нет, отказываться нельзя. Дрожа всем телом, Селина неуверенно подошла к расстеленному дождевику.
В амбаре заметно похолодало. Снаружи поднялся ветер, дождь лил сплошным потоком, гроза набирала мощь. Стемнело. Слепящие вспышки молний рассекали мглу, гром грохотал с удвоенной силой.
— Долго нам еще ждать? — не удержалась от робкого вопроса Селина.
Пирз нахмурился и взглянул в крохотное оконце.
— Трудно сказать… Пока буря не стихнет, выходить наружу не стоит. До дома — мили четыре… И что тебя подвигло на такой марафонский забег? Разве Джералд не предупредил тебя о грозе?
— Я задумалась, — отозвалась Селина.
— О проблемах мировой значимости, не иначе, судя по пройденному расстоянию! Да у любой бестолковой горожанки хватило бы мозгов заметить, что погода меняется не в лучшую сторону!"
"— Я тебя не просила ходить за мной! — парировала Селина. Сколько можно напоминать о содеянной глупости!
— Верно, не просила.
Девушка ожидала, что Пирз сошлется на сэра Джералда, скажет, что дядя отправил его на поиски пропавшей помощницы, но тот молчал.
— Я понимаю, что моё общество тебя не радует, — хрипло произнес он наконец. — Но прогулка под проливным дождем в кромешной темноте может окончиться трагически. Скользко и грязно, того и гляди споткнешься и сломаешь ногу… Зачем рисковать, если проще переждать тут, в относительном тепле и безопасности?
— Я есть хочу! — Селина понимала, что ведет себя по-детски, но сдержаться не могла.
Он отогнул край дождевика, залез в карман и вытащил плитку шоколада.
— Гостинец для маленькой девочки, — поддразнил он. — Бери, не стесняйся!
Селина устыдилась собственной капризности. Ведь Пирз не знает, что всему виною панический страх!
— Давай пополам? — робко предложила она, разломив плитку.
Уголки его губ поползли вверх, лицо преобразилось точно по волшебству, и Селине ужасно захотелось озорно подмигнуть в ответ, согреться в лучах нежданной улыбки.
— А я думал, ты мне ни кусочка не предложишь!
Одной рукой он ухватил свою долю, другой сжал хрупкое запястье девушки, поднес ее кисть к губам и принялся слизывать шоколад с пальцев языком. Изнывая от запретного наслаждения, Селина пыталась сохранить хотя бы видимость внешнего спокойствия.