Словно устроила стрельбу из базуки по бутылкам, ни прокурор, ни участковый больше не спросили ни о чем. Перед удивленным Василием извинились все от борцов с преступностью до Бадоева. Виктор вызвался лично проводить его на улицу и отвезти к жене.
– А ты ни в чем не хочешь мне признаться? – шепотом спросил оказавшийся рядом Дамир.
– Про беременность его жены? – я временно забыла о своей глухоте.
– Для начала, – Величество хитро сощурился. – И как давно ты знаешь?
– Честно говоря, только сейчас поняла.
– И?!
– Слезы! – погладила Дамира по мокрой рубашке.
– Давай без ребусов.
– Она ревела на похоронах точь-в-точь как я у тебя на груди. Даже икала, как я. И остановиться не могла.
– И в честь этого ты решила купить их дом? – густые брови сошлись в одну линию. Уровень доверия ко мне упал, наверное, до нуля.
– Ну ты же банковскую карточку выдал. Я теперь девушка богатая. Могу позволить себе хороший подарок жениху.
– Даша!
Дамир умудрился крикнуть шепотом. Рядом никто даже ухом не повел, а меня тряхнуло.
– Это деньги Глафиры. Она квартиру продала, чтобы подставить плотника, – пока никто не обратил на нас внимания, быстро на ухо Высочеству заговорила я. – Ну, не могла я иначе. Там такая сумма, а они и так настрадались из-за нас.
Дамир хлопнул себя ладонью по лбу, посмотрел на меня сквозь пальцы. И уже без злости со вздохом произнес свое коронное:
– Даша...
* * *Получив свой протокол и лишившись «соучастника», прокурор больше не стал нас задерживать.
Уже утром мы узнали от Вити про пакет документов о родстве, найденный в убогом общежитии, где жила Глафира. Я выслушала еще одни извинения – на этот раз от бравого начбеза. Мы все вместе порадовались за Василия и его жену. Тех охрана князя еще вчера свозила в частную клинику и привезла назад с результатом УЗИ, списком витаминов для беременных и слегка чокнутых от радости.
Нервотрепка с поиском преступника, из-за которой я несколько дней прожила в Питере, Дамир заработал растяжение, а потом чуть не потерял меня, закончилась.
"Больше не нужно было шарахаться от любого звука и подозревать в каждом встречном убийцу. Моя интуиция замолкла, словно ее и не было никогда. Всего за вечер и ночь тревога ушла в прошлое.
Но один вопрос... тот самый, из-за которого мы все оказались в усадьбе, тот, который всю жизнь мучил старика Левданского, все же остался.
У меня был на него ответ.