— Это стихи Андрея Вознесенского, — пояснил Олег. — В их основу легла история любви Нико Пиросмани, самого известного грузинского художника в мире.
— Правда? — Вот тут я действительно заинтересовалась. — Ты хочешь сказать, что «продал художник свой дом» — это не образное выражение?
— Совсем не образное. В начале двадцатого века в Тифлис, где жил Пиросмани, с гастролями приехала французская певица и актриса, ее звали Маргарита де Серв. Это достоверная информация, Василиса, проверенная, не слухи.
— А дальше? — нетерпеливо спросила я, пропустив мимо ушей явный стеб в адрес моей профессии.
— Он влюбился в нее, — просто сказал Олег, а у меня почему-то сердце защемило. — Это была любовь без взаимности. Большая любовь, Василиса. И он действительно продал свою харчевню для того, чтобы утром заполнить цветами улочку перед гостиницей, в которой жила Маргарита. В песне поется про алые розы, но на самом деле цветы были разные: пионы, лилии, сирень…
— А потом? — В горле предательски запершило.
— Доподлинно не известно.
Я отвернулась. Слезы и правда катились по щекам. Я не могла их сдержать, да и не хотела, наверное.
— Возьми, — тихо проговорил Бессмертный, и через мгновение у меня в руках оказался мужской платок. — Прости, я не думал, что ты так отреагируешь.
Не знаю, как я теперь буду слушать эту песню… Вокруг хлопали, громко смеялись, официанты пытались протиснуться между толпами людей, слышался звон бокалов.
Казалось, что здесь все ненастоящее, а настоящее было там, век назад, на незнакомой грузинской улице… Просто любить, отдать все и не ждать ничего взамен.
Людей меньше не становилось, хотя мэр уже завершил свое выступление и вроде должно было бы стать посвободнее. Больше всего мне хотелось уйти отсюда туда, где не было бы столько людей, вспышек фотокамер, где бы операторы не толкались.