Господи, ему ведь реально нельзя за руль! Ну, куда он такой?
У меня сердце заныло от горького предчувствия. Не дай Бог! Я ведь и правда буду себя корить потом!
— Надя… — обернулся он. Богдан точно был пьян, но смотрел сейчас очень серьёзно. — Я же правда могу вписаться куда-нибудь. Куда я поеду? Так и выгонишь меня, как пса за дверь?
— Ты… ты подлец! И предатель. Так тебе и надо!
— Да, даже так? И жалеть не будешь? Зараза бессердечная! — Он меня ругал, а у самого такая тоска в глазах была! Все эти слова были как будто ему чужими.
Но я не должна его жалеть. Он свой выбор сделал.
Мне всё равно! Пошёл он… хоть куда! Разобьется — сам виноват!
— Я сказала, уходи!
— Пусти меня, а? Ну… одна ночь… Я просто…
— Я звоню Ренату.
— Драки хочешь, да? Хочешь нас стравить? Молоде-ец… А ты, вообще-то, моя жена, а не его. Не думал я, что ты такая…
— Какая? Ну? Какая?
— Стерва ты, Надька! — он снова сделал шаг ко мне.
Сделала шаг от Богдана, выставив руки вперед. Не хотела, чтобы трогал.
— Королева…
Они словно сговорились меня своей королевой называть! Два братца…
Нет, Ренату нельзя звонить. И правда получится, что я их стравила. Но и уходить Богдану нельзя… Он даже из двора не выедет. Тут же в стену впечатается или в другую машину. Себя покалечит, а, может, и еще кого…
Вот же придурок жизни! И что мне делать?
— Ну что, Наденька? Звонишь младшенькому? — Богда протянул мне мой телефон, который я тут же выхватила из его руки.
Неожиданно мне пришла в голову просто гениальная мысль, от которой хотелось и смеяться и плакать одновременно! Ренату? Нет, мой драгоценный, я позвоню не Ренату!
Нечего Богдану по чужим бабам таскаться, когда у него своя есть, еще и беременная! Так что…
Нашла нужный номер в телефонной книге, вынула его из черного списка.
— Ты же понимаешь, если Ренат тут появится…
— Не появится. Тут кое-кто другой появится! Алло? — заговорила я, когда на том конце взяли трубку несмотря на поздний час. — Ну, привет, подруга дорогая. Ты мужика своего не потеряла часом? Что? Нет, я не сошла с ума…
— Надя, ты… Ты кому звонишь? — выпучил глаза Богдан.
— Послушай, Анфиса, — специально назвала ненавистное имя, чтобы он знал! Остановила его рукой, чтобы не мешал мне говорить.