Перезвоню ближе к двенадцати... Вы оказались правы: можно не торопиться, - расстроенно сообщил он и, слегка пошатнувшись, набросил на плечи дубленку. - Едем на работу.
- Нет! - не терпящим возражений тоном отрезал Поляченко. - В офис я поеду один, а в начале двенадцатого вернусь за вами. Вы же доктор, сами понимаете... Хотите за один день весь коллектив уложить? Раздевайтесь и отдыхайте. Я же вижу - вам снова нехорошо. Проскурина нашлась, давайте выздоравливать.
- Да... - вынужденно согласился шеф.
После того как он понял, что встречи с Катей придется ждать еще несколько часов, утренний прилив сил иссяк. Прилечь действительно хотелось. Похоже, снова поднималась температура.
- Хорошо, езжайте на работу. Я буду ждать..."
"К утру Кате все же удалось забыться сном, поверхностным, неглубоким. Глаза закрыты, но при этом фиксируются все шорохи, все звуки: скрип дверей, шарканье ног по коридору, вой ветра за окном... Скрипы и шаги то учащались, то затихали на время, ветер тоже то успокаивался, то вдруг завывал, отчего на душе становилось тоскливо и тревожно.
Открылась дверь в палату, и в проеме появилась женская фигура.
- Не спишь? - раздался шепот.
- Нет, - так же тихо ответила Катя, узнав Олю.
- Тогда пойдем в ординаторскую, поговорим, пока никого нет.
Отбросив одеяло, Проскурина сунула ноги в шлепанцы, подпоясала халат.
- Доброе утро! - поздоровалась она с подругой в коридоре и, заметив глубокие темные круги под ее глазами, не удержалась: - В твоем состоянии нельзя работать по ночам!
- Это последнее дежурство.
-А как Алиса?
- Накачали успокоительными, спит. Нервный срыв. Здесь ты тоже права: с потерей ребенка рушатся ее планы. Похоже, твой бывший ее не любит.
- С чего ты решила?
- С того, что он несильно обеспокоен ее самочувствием.
- Понятно...
Кате все-таки хотелось думать, что хоть у одного из этой пары ость чувства.
- А в конце поинтересовался, не знаю ли я, где ты. Мол, дозвониться не может ни сам, ни адвокат.
- И что ты ответила?
- Сказала, что давно не виделись. Была занята свадьбой.
- Спасибо...