Бесконечность любви, бесконечность печали.

Кельвин, об­радовавшись этому, весело тявкнул и несколько раз подпрыгнул, попытавшись лизнуть ее в нос. - Извините, мне пора.

- Подождите! - остановила ее собеседница и, торжествующе, с неприкрытым злорадством осведомилась: - А вам известно, что Валерия была беременна от вашего сына? Не удивлюсь, если то же самое случится с любимой вами журналисткой. Вы это знали?

Почувствовав, как учащенно забилось сердце, Нина Георгиевна машинально опустилась на банкетку.

- Я вам не верю, - тихо произнесла она.

- А если я предъявлю доказательства? Поверите?

- Какие доказательства? - Нина Георгиевна приложила руку к сердцу.

- Неважно. Но они у меня есть.

«Неужели это правда? - пыталась осмыслить свалившиеся на нее новости мать Вадима. - Но почему он мне ничего не сказал? Почему я узнаю об этом только сейчас?»

Она разволновалась и потянулась за пакетиком с таблетками: надо срочно принять успокоительное!

- А ребенок... Он жив? Где он?

- Вот об этом и поговорим при встрече, - холодно ответила со­беседница.

В груди у Нины Георгиевны точно что-то оборвалось, сердце­биение замедлилось - возможно, быстро подействовала таблетка. Но, скорее всего, дело в другом: женщина не знала, как реагиро- нать на новость.

- А зачем вы мне об этом сообщили? Что вам нужно? - упавшим голосом глухо спросила она.

- Зачем? Чтобы вы и ваш сын наконец уяснили: нельзя обижать людей! - напустила тумана дама. - Ну так как? Вы согласны встре­титься?

- Хорошо, - после паузы сдалась Нина Георгиевна.

- С удовольствием пройдусь с вами по набережной Свислочи, - добившись своего, Балай повеселела. - Вы ведь, как и прежде, живете на Пулихова? Я даже помню адрес: бывала у вас в квартире, когда... писала диссертацию. В какое время вы гуляете?

- Уже собрались выходить.

- С собакой? А могли бы с внуками, - упрекнула неизвестно от­куда взявшаяся «доброжелательница», отчего Нина Георгиевна и вздрогнула: с такой безжалостностью она давно не сталкивалась.

- Прямо сейчас я не могу. Как только освобожусь - позвоню. Одно условие: не говорите об этом звонке сыну не то решит, что я пыта­юсь оказать на него давление.

«А разве не пытаетесь?» - вяло подумала Нина Георгиевна, по­нимая, что никакой прогулки в ближайшие час-два быть не может.

Надо прилечь, успокоиться, проследить за давлением. Да и силы внезапно иссякли - дойти бы до кровати.