— Так что не советую шутить с дамой.
— Ни в коем случае! — кивнул Д’Артаньян, заступаясь за своих. — Мои ребята все поняли!
На этом шутки кончились.
— Ну что, ведите, хлопцы! — произнес Толстой.
Французы переглянулись. В глазах читался страх, но они его подавили и молча двинулись обратно.
Шли около двух часов, и когда добрались до точки, то ни один не удивился. Перед ними прямо в скале зиял вход в пещеру.
— Замечательно, — кивнул Есенин. — А теперь, если можно, поподробнее.
— Мы обнаружили источник хаоса внутри.
— Люди? — скептически подметила Люся.
— Мы не знаем… — пожал плечами Арамис.
Имперцы переглянулись и пошли внутрь. За ними последовали и французы. Они уже поняли, что даже один член этого отряда куда сильнее всех их вместе взятых.
Когда они дошли до середины, на них и вправду напали создания с мечами, луками и копьями. Да, когда-то они были людьми, но их поглотил хаос.
— Они защищают алтарь! — крикнул Толстой, за раз уничтожая сразу двоих врагов.
— Да ладно? — ухмыльнулся Есенин, отбиваясь от черной магии."
"И если сначала казалось, что им удастся разрушить алтарь, то когда вдалеке показался высокий силуэт в мантии, четверка поняла, что будет сложно.
Когда-то давно они встретились с подобным существом и проиграли. Пришлось командиру расправляться с ним в одиночку. Сейчас же им никто не поможет.
Старая травма всплыла в головах у Есенина, Люси, Льва Николаевича и Лермонтова.
В свое время они прозвали его генералом хаоса. Банально, но он был на голову выше остальных врагов.
Вытянув руки ладонями вверх, генерал создал два темных шара, которые медленно полетели в сторону имперцев.
— Зараза! — собирая силы в руках, прорычал Толстой.
Есенин напитал тело энергией и создал контрзаклинание. Лермонтов с Люсей усилили Толстого и Есенина, добавляя каждому свою магию.
Когда шары подошли ближе, Есенин выпустил ему навстречу белую сферу, а Толстой поймал шар словно мяч. Зажглась яркая вспышка, и откинула бедолаг французов к дальней части тоннеля.
— Силен зараза, — прорычал Толстой, раздавливая темную материю. В это время его руки покрылись позолоченной корочкой с серебряными жилами.