Будь я обычным человеком, то умер бы. Но я маг, и некоторые реакции организма могу переносить куда лучше.
Но всему же есть предел! И для меня это сорок пять градусов.
Маша и тут помогла. Пока я впитывал кристаллы, она обложила меня льдом и холодными полотенцами. Бедняжка, она за ночь набегалась.
Лора пропустила через новые каналы рунические заклинания. Она предупреждала, они не будут работать несколько часов, пока окончательно не укрепятся.
Ближе к утру мне было наплевать, какие там заклинания и руны, что, куда и почему.
— Зараза! Тяжелее, чем я думала, — услышал я бормотание Лоры. — Кажется, придется пропустить завтрак…
Я хотел спросить, а успеем ли мы вообще на турнир, так как процесс уже был необратим, но волны боли отбивали любое желание открывать рот.
* * *В ресторане отеля.
Алевтин Генрихович с самого утра весь на нервах. Всю ночь он ворочался и пытался хоть чуть-чуть поспать, но мысль о том, что он вписался в авантюру с ничтожным процентом успеха, сильно тревожила его.
Да и что он за сопровождающий, если не смог обеспечить нормальные условия для подопечного? К тому же это представитель страны!
Замдиректора и не думал, что способен так нервничать, все же он прошел много войн, участвовал в опасных операциях, где на кону стояли сотни жизней. И ему казалось, что подобного стресса он уже никогда не испытает.
Звездочет считал себя законченным в боях ветераном.
"И если сначала Алефтин смеялся, то когда и директор Горький вполне серьезно приказал сделать эту глупость, вот тут ему стало не по себе. Директор и адрес назвал, где взять кристаллы, хотя, используя свои связи, Звездочету получилось бы найти лишь горсть.
— Алевтин, ты сегодня сам не свой, — сказал Трофим, когда они сели за стол и принялись за завтрак.
— А ты что, не волнуешься⁈
Внешне Звездочет казался совершенно спокойным. Выпив залпом две чашки крепкого кофе, он посмотрел на часы. Еще есть время.
— А что волноваться? — разрезая яичницу, сказал Трофим. — Я знаю Михаила, как человека целеустремленного и самоотверженного. С охренительной силой воли!
— Это все прекрасно, но ты же знаешь, что он делает?
Конечно, Трофим знал.