Это что-то новенькое, мне никогда не нравились матрешки, я больше предпочитаю девушек вроде Моники. Чтобы лицо отретушировано косметикой и пластическим хирургом, да и к фигуре вышеуказанный врач тоже приложился, а в голове у этих девиц вакуум.
– Алиночка, или вы застряли?? А может, намекаете мне на что-то, своей откровенной позой?? Так вы не намекайте, прямо скажите! Я готов рассмотреть возможность расширения наших деловых отношений,– пошутил я с намеком. А вдруг согласится? Будет интересно, такого опыта у меня ещё не было.
Матрешка моя под столом признаков жизни не подавала, то ли прикайфовала от удовольствия, то ли боялась вылезать. Ну, не вытаскивать же ее из-под стола силой. Вот будет умора, как в детском стишке «тянули из болота бегемота». Я последний раз провёл рукой по попке своей матрешки, не сдержался, слегка сжал ягодицу и шлепнул, от чего моя помощница вздрогнула (значит все-таки прикайфовала), и, стукнувшись головой о столешницу завозилась. А я встал над ней и сказал: «Алина, неужели собираетесь целый день там сидеть?»
О, наконец-то, моя помощница начала выбираться из-под стола.
Начала осматривать одежду, отряхивать ее от пыли. И я блуждал взглядом по ее телу, пока он не упёрся в расстегнутую практически до конца груди рубашку. Рубашка призывно распахнулась и передо мной предстала шикарная грудь минимум четвёртого размера, в белом кружевном лифчике. Соски горошинками упирались в лифчик и были видны через ткань рубашки.
Этот самый бугор и мой откровенный взгляд на грудь вгоняет в краску, в конец смущенную девушку и что-то сказав мне на бегу вылетела из кабинета.
А что, может в отдел кадров побежала, заявление писать. Я прошёл в свой кабинет, но дверь в приемную из своего кабинета оставил приоткрытой, что бы слышать, когда она вернётся. И не прошло и получаса, интересно, где она все это время была, как громко топая, вернулась моя помощница.
По селектору попросил ее зайти, захватив расписание и блокнот, для записи моих указаний.