Единственная просьба, которую я готов для него выполнить — это пристрелить, чтобы не мучался. После того как с него ши-тау за свою диету спросит.
Я уже собрался отставить винтовку и, взявшись за револьвер, отстреляться через бревно, а потом и влететь туда, как почувствовал, что нас в этом большом помещении стало трое. И оно сразу стало тесным. Стало тяжело дышать, будто невидимый дух монстра заполнил собой всё пространство. Вытеснил воздух и начал давить.
И вроде бы понятные ощущения: учащённо забилось сердце, вспотела спина, пересохло во рту и будто бы даже ком в горле застрял.
Но симптомы были, а страшно не было. Генетическая память словно вышла за пределы тела, смотрела на всё это и удивлённо хмыкала: это кто тут такой смелый пугать вздумал? Тело словно ледяной водой поливают, а ему хорошо, будто его только что из парилки выпустили.
Я повернул голову и увидел ши-тау. Он стоял посередине сарая, передними лапами опираясь на край ленты. Скалился, всматриваясь в темноту своим единственным глазом. А вокруг него едва заметными волнами — будто по воздуху круги идут, расходилась та самая аура, которая вытесняла воздух и несла с собой страх.
Шакрас внутри меня возмутился и, возможно, на уровне геномов сейчас тоже происходил какой-то обмен сигналов. Всё-таки ближайшие родственники, но ши-тау сейчас явно был невменяемым. Что именно он съел из запасов сектантов, мне уже никто не расскажет, но эффект был на лицо. Точнее, на морде, из которой шла пена, как у бешеных собак.
Вот теперь у нас точно мексиканское противостояние. Я стреляю в ши-тау, сектант валит меня. Сектант атакует ши-тау, я бью сектанта. И так по кругу. И теперь вопрос, на кого прыгнет монстр?
Не знаю, с чего я решил, что с одного выстрела подстрелю зверя, который уже разнёс пару десятков вооружённых людей.
Технически сейчас он смотрит поверх брёвна, но в любом случае с моей стороны обзор у него хуже.