Деревенские на берегу практически отсутствовали, наглядно подтверждая истинность пословицы: «Что имеем – не храним».
Когда маленькая стрелка «Ролекса» победно переползла цифру «двенадцать», я, сбросив с себя истому, навеянную солнечной ванной, бодро зашагал по тропке, ведущей к «Теремку».
Сегодня-то я не позволю тамошней симпатичной мышке-норушке так легко скрыться в своем номере-цитадели. Все-таки азарт охотника у меня, видимо, в крови.
Вика сидела в шезлонге на прежнем месте в обществе какой-то бочкообразной татарочки лет тридцати пяти.
– Гульнара, моя подруга и коллега по работе. Номер на двоих снимаем. А это Евгений, отдыхающий от суеты коммерсант с литературными отклонениями, – представила нас друг другу Вика, озорно сверкнув на меня своими чудными глазками-озерами.
– Я рада знакомству, – басисто проворковала женщина-бочка, кокетливо одергивая на мясистых коленях цветастый сарафан.
Не зная, как реагировать на данное наивно-идиотское заигрывание, я лишь неопределенно хмыкнул в ответ.
Меня очень беспокоило подозрение, что появление на сцене усатой Гульнары далеко не случайно и что таким незамысловатым способом Вика просто решила надежно отгородиться от моих неприкрытых притязаний на углубление наших, шапочных пока, отношений. И это невеселое предположение имело под собой косвенное доказательство – коллега Вики явно не спешила оставить нас наедине, вдохновенно рассказывая мне скучнейшие детали их с Викой работы в вычислительном центре научно-исследовательского института.
– Наступило время обеда, – прервала Вика, к моему огромному облегчению, словоизвержения подруги.
– С большим удовольствием! Куда прикажете эскортировать?
– Тут рядом. Кафе «Плакучая ива» знаете?
– Несомненно. Это на берегу. Но ведь там подают только шашлыки. Забегаловка армянам принадлежит. Беженцам якобы.
– А мы неприхотливы. – Вика взяла под руку подружку. – Верно ведь?
– Конечно. Домашние разносолы дома надоели, – согласно закивала та.