Братва

Для энергичного поднятия тонуса вооружился мощной батареей кружек «Жигулевского».

Хоть и ожидал этого, но, когда на плечо знакомо-тяжело легла рука, он все же вздрогнул. За его столиком по-хозяйски расположились Монах с Цыпой.

– Привет, братишка, – золотозубо улыбнулся Монах. – Все разлагаешься? Не боишься в запой оборваться? Или уже?

– Запоя бояться – лучше вовсе не пить! – ответил Карат и покосился на рыжего детину. – Нынче завязываю. Да и лавэ на исходе. Завтра махну в Каменск на заработок...

– Забудь. Надобность отпала, – равнодушно обронил Цыпа.

– Проблема крякнула вместе с заказчицей. Не везет тебе, Карат!

– Вы о чем? – поинтересовался Монах, закуривая «Родопи».

– Как ты велел, я Карату одно простенькое дельце подбанчил, – стал объяснять рыжий. – Но заказчица, из наших ночных бабочек, к слову, вчерась самовольно в Сочи убралась, выпрыгнув с шестого этажа. Нервишки, по ходу, протекли. Пила она...

– На «унесенных ветром» сильно смахивает, – заметил Монах. – Колись, Цыпа, где девка солнце тебе заслонила?

– Обижаешь, Евген! – оскорбился рыжий.

– Я пальцем ее не трогал. В натуре. Да и зачем? Она же доход нам приносила.

– Выходит, фирма терпит убытки? Почему меня не поставил в известность? – Монах недовольно нахмурился.

– Никаких убытков. – Цыпа уже успокоился. – Последнее время телка не активно подворачивала – заработок шел ниже среднего. По уму надо было уж давно заменять ее в «Большом Урале». Кандидатура подходящая есть на примете. Так что – все к лучшему.

– Лады! – Монах потерял всякий интерес к теме и повернулся к Карату.

– Выходит, ты один пострадал в финансовом отношении. Чем заняться намереваешься?"

"– Если предложение твое все еще в силе, то я, пожалуй, его приму. – Карат досадливо вздохнул. – В одиночку у меня что-то не больно наваристо получается...

– Вот и ладушки! – Монах поднял палец, подзывая Ксюшу, – Необходимо отметить пополнение в наших рядах!

На столе, как и в прошлый раз, мигом появились хрустальные рюмки, коньяк и апельсины...

* * *...За окошком избушки раннее летнее утро уже энергично рвалось к власти, расстреливая из-за горизонта солнечными трассерами ночное небо.

Явно капитулируя перед этим мощным натиском, темное небо с каждой минутой все больше трусливо бледнело.

– Так и очутился я у тебя на службе, – закончил свою исповедь Карат. – Не раскаиваюсь в откровенности. Давно хотел рассказать, да случая подходящего все не было.

– Все путем, братишка, – успокоил я. – На твоем месте, по ходу, действовал бы так же.