Множество планов и надежд на новую жизнь строила Аделина и молилась искристым энергиям, чтобы у неё всё получилось и она, наконец, обрела спокойствие и счастье.
Прошло 2 колоды
– Ну и куда пополз мой червячок? – Адель ухватила розовую пяточку и потянула на себя. Раздался весёлый детский смех, который разливался нежностью и безумной любовью в груди матери.
– Иди сюда, моя гусеничка, – подтянула она дочку ближе и пощекотала пяточки малышке, от чего та, рассмеявшись ещё больше, начала брыкаться.
Убранные утром в несколько хвостиков чёрные как смоль волосы, сейчас растрепались и мягким шёлком обрамляли пухлое личико с задорными ямочками на щёчках.
– Гали, – отвлекла Адель молодая женщина, которая подошла и смотрела на мать и дочь с улыбкой на губах и теплотой во взгляде, – время обеденного сна.
– Ох, ну и засиделись мы с тобой, София.
– Неначу-у-у, – тут же завела свою песню девочка, пытаясь вывернуться из объятий матери и убежать. Но Аделина, расцеловав щёчки дочери, передала её ожидающей няне и та, подхватив капризничающую девочку, направилась в сторону дома, перед этим сообщив:
– Гали Бэттина передала вам, что пришли ещё два заказа на артефакты.
"– Спасибо, Джули, – кивнула Адель, с улыбкой наблюдая, как дочь пытается вырваться из рук няни.
Её дочь. Как же она любила её, до сумасшествия! Когда родилась София, её глаза были дымчато-серого цвета, и Аделина нарадоваться не могла, что дочери не передался дар отца. Только ближе к колоде цвет глаз дочери начал резко меняться – чернота всё больше затапливала их и уже сейчас, те немногие, кто был вхож в её дом, обращали внимание на цвет глаз девочки:
– Словно беззвёздное небо отразилось в глазах вашей дочери! – дивились люди.
Аделина, едва заметив изменения, пришла в ужас от понимания, что это глубинный дар захватывает сущность дочери, а значит, вездесущие тени заинтересуются её малышкой, сообщат Леандору, либо его отцу о наследнице!
Множество раз посещая столичную библиотеку, Адель тщательно выискивала, собирала по крохам информацию, и её упорство принесло результат в виде артефакта, который скрыл сущность Софии.