Орудую вилами, как битой, отшвыривая полчища клыкастых терминаторов. На лету они злобно пищат, отчаянно клацают зубами, а, приземлившись, карабкаются в нашу сторону еще шустрее.
Пока я воюю, Сандер продолжает играть.
Я быстро утомляюсь размахивать своим орудием. Мышцы рук и спины сводит от напряжения. Хотя от мышц там одно название! Может, это кости, сухожилия и суставы стонут, работая на пределе?"
"Хорошо же Сандеру! Знай себе, в трубочку дуй! Чем больше устаю, тем больше меня распирает от возмущения.
Но атакующих так много, что и одна секунда промедления обратит фортуну в сторону врагов! Поэтому, сцепив зубы, продолжаю разбрасывать крыс.
Одной хитрой зверюге удается незаметно подобраться к моей ноге, и правую лодыжку внезапно пронзает резкая боль. К счастью, Сандер, умудряется, не прерывая игру, метким пинком сбросить гадину вниз. По моим непередаваемым ощущениям, приличный кусок моей плоти только что отлетел вместе с грызуном.
Сколько еще выдержу в таком темпе? Пять минут? Десять? Неужели все напрасно? Попасть в чужой мир, где еще столько непознанных чудес, и умереть страшной смертью от зубов отвратительных тварей? А как же мой бедный Карлуша? И жениха я своего так и не повидала…
Вдруг краешком сознания отмечаю, что крысы замедлили свою атаку.
Все грызуны валяются на сене в разных позах, нелепо разинув клыкастые пасти. Кто-то еще шевелится, пытаясь ползти в нашу сторону, но вскоре даже самые стойкие перестают трепыхаться.
Сандер опускает дудочку. Смотрит на меня удивленно и бормочет:
— Сработало… Не сразу, но сработало! Ты понимаешь, что это значит?
— Ик… Что мы еще ик… поживем ик… на этом свете? — от пережитого потрясения и страха начинаю безудержно икать.
Одновременно отрываю узкую полоску ткани с подола и завязываю пострадавшую лодыжку. Укус глубокий, болючий, до кости. В момент отрыва от ноги, крысиные клыки пропахали две глубокие борозды, из которых сейчас обильным ручьем сочится кровь.