Смачных земных ругательств все равно здесь никто не поймет!
Время от времени впереди идущие останавливаются у очередной развилки или поворота и ждут отстающих — меня. Кажется, с момента отлета креака прошло уже больше двух часов. Но говорят, когда страдаешь, минуты идут за часы, а дни за года. Сделав поправку на свое состояние, горячо себя убеждаю: прошло не больше десяти минут.
Равнинная местность вдруг сменяется холмистой — так что идти становится труднее. Хотя еще совсем недавно казалось: куда уж труднее? Холмы довольно плавно перетекают в горы.
"Спускаюсь с горы еще медленнее, чем карабкалась наверх, заставляя капитана скрежетать от злости зубами — такими темпами он уже к вечеру сотрет их под самый корень! Мысль о беззубом капитане меня несказанно веселит, и я, давясь от приступа неудержимого, нервного смеха, еще больше стопорю наше продвижение вперед.
Вскоре сир Крамер, нехорошо поглядывая в мою сторону, достает из ситы веревку и привязывает меня за талию к своему поясу, как козу на шесток, несмотря на мои неистовые протесты.
Как ни странно, оказавшись на привязи, страхи слабеют, и я начинаю семенить шустрее. То ли веревка намагичена на послушание, то ли капитан мне так уже опротивел вместе с нескончаемым зудом, что сигануть с ним в пропасть — уже не кажется мне столь ужасным исходом.
Как бы то ни было, покорив вершину очередной горы, мы, все трое замираем перед вдруг открывшимся нам потрясающим, необыкновенно зрелищным видом.
Белоснежный дворец на склоне горы напротив тянется ввысь многочисленными башенками, узкими оконцами и аркбутанами, напоминая готику средневековья. Он окутан полупрозрачной розовой дымкой то ли тумана, то ли низко осевших облаков.