Я ведь действительно не привыкла носить карилью, меня она раздражает, но сейчас, снимая её, чувствую себя… словно, раздеваюсь перед посторонним мужчиной. Это всё Босвария со своими дурацкими обычаями виновата.
— Спасибо, ваше величество, — благодарю заинтересованно посматривающего на моё лицо монарха и поднимаюсь с кресла, чтобы налить себе воды.
Браслеты никак не реагируют, можно пить.
— Раз уж у вас, Скарлетт, всё, а с вами, герцог, я уже вчера беседовал, тогда, думаю, пора мне приступать к той части разговора, ради которой я вас вдвоём и позвал.
У меня, честно говоря, в голове не укладывается, что мы сейчас действительно слушаем, как отец планирует выводить на чистую воду собственного сына.
— И как вы собираетесь его провоцировать? — интересуется Севастьен, вскинув брови. — Его высочество не только умён, но и весьма осторожен. Нужен очень веский повод, чтобы довести его до опрометчивости.
— О, есть одна вещь, которая гарантированно приведёт его в бешенство, — кривит губы король. — Стоит мне хотя бы заикнуться, что я собираюсь идти на мировую с Сэйнаром и Гедаш сорвётся с цепи. А если я ещё и намекну, что веду переговоры с Яргардом на тему возможного сговора принца Тайрэна с моей внучкой принцессой Сольхиаль, старшей дочерью Гедаша, и опрометчивые поступки со стороны моего первого наследника будут обеспеченны.
Сказать, что я поражена, это ничего не сказать. Жестоко он, однако. Намекнуть Гедашу, что собирается отдать его дочь замуж за сына несостоявшейся невесты и заклятого врага? От такого кто угодно взбесится.
— Ну а на днях состоится праздничный приём в честь приезда посольства из Сэйнара и этот вопрос действительно будет обсуждаться. Вы, естественно будете приглашенны.
Он что серьёзно? И Яргард на это согласился? Принцу Тайрэну ведь двенадцать. Бросаю взгляд на Севастьена, тот тоже выглядит удивлённым.