— Да, пока это и дом Шарлотты. Но рано или поздно она выйдет замуж, и ей придется его покинуть. Это дом Нэйтана, но он еще слишком мал, чтобы принимать решения по управлению хозяйством.
— Но однажды он вырастет, — усмехнулась я, — и потребует с вас отчет за каждый потраченный вами лорель.
Она поморщилась:
— Поверьте, мы с Чарльзом заботимся исключительно об интересах Шарлотты и Нэйтана. В отличие от вас, Рэйчел, я являюсь их кровной родственницей и лучше понимаю, что пойдет им во благо.
Наш разговор прервал шум из комнаты Нэйтана — кажется, дети ссорились, — и мы с Валери поспешили туда.
— Что тут происходит? — повысила голос миссис Элмерз. — Немедленно прекратите шуметь!
Мальчик сидел на диване, а его сестра стояла возле окна. Позы обоих были напряженными, а лица бледными.
— Она сказала, что в нашем поместье скоро не останется ни одной лошади! — шмыгнул носом Нэйтан. — Но ведь это неправда? Мистер Элмерз говорил, что продадут только Альтаира. Но даже его не следует продавать! Ведь скачки — через несколько месяцев.
— О, дорогой, — Валери погладила его по голове, но не сочла необходимым что-либо скрывать, — мне очень жаль, но Шарлотта права — нам придется продать всех скаковых лошадей. Но поверь — твой отец не стал бы с этим спорить.
— Нет! — Нэйтан уже почти кричал. — Он никогда бы так не поступил!"
"Мое сердце разрывалось от жалости, и я села рядом, обняла мальчика, а он уткнулся мне в плечо и разрыдался.
— Не обманывай себя, дорогой, — не отступала миссис Элмерз. — Лошади Карлайлов не выигрывали Большие Анзорские скачки уже много десятков лет, и даже ваш хваленый Альтаир не сможет соперничать с лучшими лошадьми королевства. Лишь упрямство мешало твоему отцу это признать.
— Не смейте так говорить о папе! — побледнела Шарлотта. — Он никогда не стал бы нам врать.
— Не забывайся, Лотта! — холодно откликнулась Валери. — Мы любили Майкла не меньше, чем ты. И я, и Рэйчел…
Но девочка не дала ей договорить.
— Вы никогда не любили его! Ни ты, тетя Вэл, ни эта…, — она не посчитала нужным даже назвать меня по имени. — Вы только пользовались его деньгами.
Она гневно сжала кулачки, а на щеках ее появились красные пятна.
— Это уже слишком, Шарлотта! — нахмурилась миссис Элмерз.