И глаза олененка со взглядом мудрой богини, и ее удивительный контроль, и его халат на ее теле… Все это проносилось в сознании Ват Йета быстро сменяющими картинками, и от этого становилось невыносимо.
Он был как человек, с глаз которого спала черная непроницаемая повязка. Он понял, что эта девушка важна для него.
И он ее убил.
Сцепив зубы, Ват Йет попытался привычно взять себя в руки. Сначала — дело, потом все остальное. Но, к его огромному удивлению, не вышло. Не получилось. Размокшая, разрушенная ментальная стена не подлежала восстановлению, да и вообще больше не была нужна.
— Эй, ты чего? Ты темный? Как это вообще… — начал Сав, все еще отходя от того, что увидел, но Дерек не собирался исповедоваться. Он смотрел в окно бездумным взглядом, отдаваясь своему горю. Смотрел в окно и видел странное. Сразу же за окном росла яблоня — старая уже, почти не плодоносящая.
Но сейчас сухие ветки яблони вспухали от белых соцветий.
— Что там? — спросил Сав, оглядываясь в ту сторону, куда смотрел Ват Йет. Удивленно выдохнул и припал ближе к окну.
— Ты только посмотри! Там чудо! — закричал он, взмахнув рукой.
Там действительно было чудо. Сады пестрели цветками, а на свободных лужайках пробивалась нежная салатовая мята. Она наливалась свежим холодным ароматом, разрасталась по земле, зацветала мягкими розоватыми метелками.
Сав и Малек бросились на улицу.
— Чудо! Чудо! — кричали другие люди, высыпая на улицу и восхищенно касаясь цветущих посреди лета деревьев.
— Чудо, — согласился Ват Йет, не отрывая взгляда от спины Йолы. Ему только что показалось, что она вздохнула.
Она смотрела прямо на него. Живая. Живая!
***
— Слава Шестнадцати! Ты жива! Ты жива! — закричал он и обнял ее, крепко прижимая к себе.
Но она была каменная, неподвижная, холодная. Она не отталкивала его, не кричала, не проклинала, даже не плакала. Не девушка, а изваяние.
— Что? Что с тобой? — спросил Ват Йет, отстраняя ее, обхватив за плечи.