— Что, совсем себя загоняли? — Ченни подала кружку с водой, поглядывая с какой-то жалостью.
— Да что-то все из рук валится. Не успеваю я за всем теперь, — как ни тяжело было это признавать, а выполнять свои обязанности с каждым днем у меня, кажется, выходило все хуже.
— Так может вам все же стоит немного помощи попросить? Пришлые, кажется, зла нам не чинят.
— Я и так почти все хозяйственные дела на них скинула, — экономка, поставила передо мной кашу с сушеными ягодами, которую кухарка прятала в глубине печи, ожидая моего пробуждения.
— Кто знает, ваша милость. Люди, они иногда такое делают, что сами потом сказать не могут зачем и почему. Может, не выдержал человек, а может голову ему задурили."
"— Но, Ченни.
Ягоды застревали в горле. Отодвинув тарелку, устало покачала головой. Никогда не могла представить, что на моих плечах окажется такая неподъемная ноша.
— Нужно нормально кушать, миледи. Иначе ни на что сил не останется, — Ченни с печалью посмотрела на размазанную по тарелке кашу, и положила на стол румяный пирожок.
— Когда пекли? — я не помнила, чтобы на днях месили тесто. По виду выпечка была свежей.
— Ночью. Не спалось что-то, — отводя глаза, пробормотала экономка. Она совсем не часто становилась у огня, но ее выпечку любили все обитатели поместья.
— Ой, перестань, — пытаясь успокоить Ченни, я взяла румяный пирожок, вставая из-за стола, — спекла и спекла. Не сильно много муки ты на них потратила. Иногда можно себе позволить.
— Работают, — все еще пряча глаза, отозвалась женщина.
— Да ну? Сами? И палкой гнать не пришлось?
— Тазур утром приказал, перед тем как в Весту отправиться. Велел, чтобы по двору не шастали. Сказал, если продолжат его воинов отвлекать, первому, кто попросит, замуж отдаст. Каждую.
— И что? Испугались? — я в это совсем не верила. Зная характеры и решительные настроения своих девиц, такая угроза должна была возыметь несколько иной эффект.