Я прячусь от ветра

Как ты сегодня пахнешь! Это просто не возможно!

Горячие губы с жадностью голодающего впились поцелуем, не позволяя ни вдохнуть ни сбежать. Большие ладони подхватили под ягодицы, резко поднимая, разворачивая. Оторваться от меня Тазур сумел только тогда, когда на пол, с грохотом упала свеча. Усаживая меня на стол, мужчина совершенно забыл, кажется, что там находится единственный наш источник света.

Продолжая гореть, рассеивая слабый свет и заливая свой путь воском, она выпала из подставки, соприкоснувшись с полом.

Только тогда, тяжело дыша, барон отпустил, на мгновение прижавшись лбом к моему лбу. Отблеск свечи отражался в его темных глазах, добавляя в них что-то мистическое. Широко усмехнувшись, Тазур оттолкнулся от стола, нагибаясь за свечой.

— Мы чуть все не спалил, — сверкая улыбкой, подытожил супруг, помогая мне спрыгнуть со стола.

— Это все потому, что ты не терпелив.

— Нет, Вирана. Это все потому, что ты пахнешь, как мое счастье. И от того, что я не видел тебя со вчера.

Глава 38

Супруг был как-то слишком нетерпелив, словно и правда изголодался за пару дней.

Я едва не сдалась на милость этих больших, искушающих рук, только в последний момент вывернувшись. В моей голове очень громко и четко стучала мысль, что сейчас не время. Что это добавит нам только сложностей. Отстранившись, с мольбой посмотрев на мужа, попросила:

— Пожалуйста, не нужно. Пока люди не знают правды — это неуместно. Все будет понято не так, как надо.

— Но когда они узнают, все поймут.

Да и в доме мало кто живет. На этом этаже только пара комнат, — пытливо вглядываясь в глаза, заметил Тазур.

— Я знаю. Но эти стены, этот дом, он словно бы не умеет хранить тайны. Если ты останешься, об этом к утру будут знать все.

— И тебе это не по душе.

— Я не хочу ставить под сомнения свою порядочность, — это звучало немного странно, но оказалось достаточно веским основанием в глазах барона. Глубоко вздохнув, прикрыв глаза на несколько мгновений, он кивнул, растягивая губы в полуулыбке.

— Хорошо, как скажешь, моя красавица. Но как только я разберусь с насущными делами, ты неделю не выберешься из моей постели, — от тихой, чувственной угрозы, сопровождаемой пылающим взглядом, по телу прошла томительная волна дрожи. — Тогда поцелуй меня на ночь, миледи. Раз уж на большее я не могу рассчитывать.

Долгий, полный страсти поцелуй чуть не загубил на корню все мои благие намерения. Собственных сил остановиться, мне явно не доставало.